Глава 13: Разрушая границы – Гендерная текучесть против мужской неполноценности

Гендер, часто воспринимаемый как жесткая бинарность — мужской и женский, — долгое время был основополагающим аспектом социальной организации во многих культурах. Идея взаимодополняющих противоположностей поддерживалась патриархальными системами, которые построены на иерархическом понимании гендерных ролей. Однако эта бинарная перспектива не является универсальной. Во многих коренных и незападных культурах гендерная текучесть (gender fluidity) получила широкое признание, и разнообразные гендерные идентичности были вплетены в социальную, духовную и культурную ткань общин. Эти культуры бросают вызов представлению о том, что гендер должен соответствовать фиксированным категориям, признавая, что идентичность существует в спектре.

Западное патриархальное мировоззрение, движимое мужской неполноценностью, навязывает строгий контроль над гендерным самовыражением, маргинализируя тех, кто не соответствует традиционным нормам. Мужская неполноценность, характеризующаяся глубоко укоренившейся неуверенностью и потребностью в контроле, играет решающую роль в увековечивании этих жестких гендерных границ. Мужчины, чувствуя угрозу со стороны гендерного разнообразия, стремятся сохранить доминирование путем подавления небинарных и текучих (флюидных) идентичностей. Эта потребность в контроле не только ограничила личностное самовыражение, но и породила социальную дисгармонию, способствуя развитию систем, которые исключают и маргинализируют тех, кто выходит за рамки бинарности.

Напротив, многие культуры, принимающие гендерную текучесть, склонны способствовать гармонии, балансу и инклюзивности. Такие общества, как бугисы в Индонезии, признающие пять гендеров, или люди «с двумя душами» (Two-Spirit) у коренных народов Северной Америки, показывают, как гендерное разнообразие может привести к более эгалитарным социальным структурам. Принимая весь спектр гендера, эти культуры создают пространство для того, чтобы люди могли в полной мере выразить себя, способствуя созданию среды социального сотрудничества, а не конфликта.

Эта глава направлена на исследование и сравнение обществ, признающих и принимающих более двух гендеров, с обществами, в которых доминируют патриархальные системы, движимые мужской неполноценностью. Изучая эти различные подходы к гендеру, мы подчеркнем роль гендерной инклюзивности в содействии социальной гармонии и разрушительные последствия гендерного подавления в обществах, движимых мужской неполноценностью. Сквозь эту призму мы исследуем, как эти различные взгляды на гендер влияют на более широкие социальные структуры и способствуют либо гармонии, либо конфликту.

Определение гендерной текучести в противовес мужской неполноценности 

Гендерная текучесть относится к пониманию того, что гендер не является фиксированной идентичностью, а существует в спектре. Она бросает вызов традиционной бинарной системе, позволяя людям выражать как мужские, так и женские черты или принимать идентичности, которые полностью лежат за пределами дихотомии мужского и женского. В обществах, которые принимают гендерную текучесть, люди могут свободно перемещаться между различными гендерными ролями на протяжении всей своей жизни, часто в соответствии со своими культурными и духовными убеждениями.

Одним из самых примечательных примеров такого общества является народность бугисов в Индонезии, которая признает пять различных гендеров: ороане (мужчина), маккунрай (женщина), калалай (маскулинные женщины), калабай (феминные мужчины) и биссу (люди, выходящие за рамки гендера, воплощающие в себе как мужские, так и женские черты). В культуре бугисов каждый из этих гендеров играет важную роль в поддержании социального и духовного баланса общины. Биссу, например, часто служат духовными лидерами или шаманами, руководя своими общинами во время проведения ритуалов и церемоний.

Аналогичным образом люди «с двумя душами» (Two-Spirit) у коренных народов Северной Америки исторически занимали почетные должности целителей, учителей и посредников в своих племенах. В этих культурах гендер рассматривается не как бинарность, а как текучий и сакральный аспект идентичности, при этом люди «с двумя душами» воплощают в себе как мужские, так и женские качества. Такая интеграция множества гендеров способствует уважению к разнообразию и создает пространство, где люди могут полноправно участвовать в жизни общества, независимо от их гендерной идентичности.

Напротив, мужская неполноценность относится к психологической и социальной динамике, которая заставляет мужчин утверждать доминирование над женщинами и немужчинами, чтобы сохранить контроль. Эта потребность в доминировании проистекает из страха потери статуса или власти и породила патриархальные системы, которые насаждают строгие гендерные роли. В патриархальных обществах мужчины обычно рассматриваются как кормильцы, защитники и лидеры, в то время как женщины и небинарные люди отодвигаются на маргинализированные или подчиненные позиции.

Патриархальные системы, укорененные в мужской неуверенности, подавляют гендерное разнообразие, потому что оно угрожает традиционным структурам власти, поддерживающим мужское доминирование. Насаждая бинарные гендерные роли, эти общества ограничивают проявление гендерного разнообразия, что приводит к жестким социальным иерархиям. Исторически это приводило к маргинализации женщин и небинарных людей, чьи идентичности и вклад либо стираются, либо подавляются. Например, в древнемесопотамской культуре, как это видно в Эпосе о Гильгамеше, мужские персонажи воплощают абсолютную власть, в то время как женские фигуры, такие как Иштар, изображаются как подчиненные или как объекты мужского контроля и гнева.

Сравнение между культурами с гендерной текучестью и патриархальными обществами подчеркивает разрушительное воздействие систем с доминированием мужчин на гендерное разнообразие. В то время как такие общества, как бугисы или люди «с двумя душами», создают инклюзивные пространства для процветания индивидов, патриархальные системы насаждают иерархические разделения и способствуют социальному неравенству. Эти системы контроля, движимые мужской неполноценностью, не только ограничивают личностное самовыражение, но и способствуют более широким проблемам социальной фрагментации и конфликтов.

Бугисы и их пять гендеров: Случай гендерной инклюзивности 

Бугисы, этническая группа из региона Южный Сулавеси в Индонезии, представляют собой глубокий пример того, как гендерное разнообразие может быть вплетено в ткань общества. В отличие от многих обществ, которые придерживаются строгих бинарных гендерных ролей, бугисы признают пять различных гендеров, что позволяет гораздо более нюансировано и инклюзивно понимать гендерную идентичность. В культуре бугисов гендер рассматривается как спектр, и каждый гендер играет решающую роль в поддержании равновесия в общине.

В культуре бугисов ороане (мужчины) и маккунрай (женщины) представляют традиционные мужские и женские роли, в то время как калалай (маскулинные женщины) и калабай (феминные мужчины) выходят за рамки этих ролей, воплощая характеристики обоих полов. Биссу, однако, занимают уникальное положение в обществе бугисов. Будучи людьми, выходящими за рамки гендера, биссу почитаются как духовные лидеры, воплощающие в себе как мужские, так и женские качества. Эта андрогинная идентичность рассматривается не как отклонение от нормы, а как источник духовной силы, при этом биссу служат посредниками между физическим и духовным мирами.

Гендерная инклюзивность, принятая бугисами, способствует возникновению чувства баланса и социальной сплоченности, где каждого человека, независимо от его гендерной идентичности, уважают и ценят за его вклад в жизнь общины. Это резко контрастирует с патриархальными обществами, где жесткие гендерные роли ограничивают потенциал гендерного разнообразия и часто приводят к социальному неравенству. Инклюзивный подход бугисов к гендеру не только поддерживает индивидуальное самовыражение, но и укрепляет социальное и духовное благополучие всей общины.

Традиция «двух душ»: Гендерная текучесть в коренной Северной Америке 

Концепция людей «с двумя душами», встречающаяся во многих коренных племенах Северной Америки, является еще одним мощным примером того, как гендерная текучесть исторически принималась в незападных культурах. Термин «Two-Spirit» был введен в 1990 году во время собрания коренных народов в Виннипеге, Канада, для описания людей, воплощающих в себе как мужские, так и женские качества. Однако сама концепция существовала задолго до этого современного термина, и во многих коренных племенах эти люди пользовались большим уважением.

Исторически люди «с двумя душами» играли жизненно важные роли в своих общинах. Их часто рассматривали как целителей, сказителей, учителей и посредников, способных выйти за рамки традиционных гендерных ролей. Их способность ориентироваться как в мужском, так и в женском мирах рассматривалась как уникальная сила, позволяющая им служить мостами между мирами — будь то физические, социальные или духовные. Считалось, что люди «с двумя душами» обладают особыми духовными силами, поскольку они воплощали в себе двойственную природу, которая позволяла им разрешать конфликты и предлагать руководство другим. Это благоговение перед гендерной текучестью создало общество, в котором разнообразие не только принималось, но и прославлялось.

В таких племенах, как навахо, лакота и зуни, людям «с двумя душами» часто поручались священные роли в их общинах. Их вклад не умалялся их гендерной идентичностью; напротив, их чествовали за их уникальные перспективы. Например, лакота сиу признавали людей «с двумя душами» как winyanktehca, что означает «желающий быть как женщина», и почитали их за целительские способности и духовную проницательность. Эти люди часто выступали в роли шаманов (medicine people) или хранителей традиций, которым доверяли благополучие племени.

Однако колониальное навязывание западных гендерных норм существенно разрушило практики коренных народов. Европейские поселенцы, движимые собственными жесткими патриархальными взглядами и христианскими убеждениями, стремились подавить гендерное разнообразие коренных народов, навешивая на людей «с двумя душами» ярлыки девиантных или греховных. Эти репрессии, коренящиеся в мужской неполноценности, были попыткой навязать бинарную систему гендера культурам, которые долгое время признавали текучесть и разнообразие человеческой идентичности.

Подавление идентичностей «двух душ» в условиях колониализма отражает более широкую закономерность обществ, движимых мужской неполноценностью, пытающихся контролировать и стирать гендерное разнообразие. Насаждая бинарные гендерные роли, колониальные державы стремились укрепить собственные системы доминирования, в которых мужской контроль имел первостепенное значение. Таким образом, репрессии в отношении гендерной текучести стали инструментом для поддержания патриархальной власти, поскольку небинарные люди рассматривались как угроза статус-кво.

Традиция «двух душ», подобно гендерной системе бугисов, демонстрирует, как общества, принимающие гендерную текучесть, создают пространство для баланса, сотрудничества и социальной гармонии. В этих культурах люди не ограничены бинарными ожиданиями, а свободны выражать себя способами, соответствующими их уникальной идентичности. Это резко контрастирует с западной патриархальной моделью, которая рассматривает гендерное разнообразие как угрозу мужскому доминированию и стремится подавить его.

Другие сообщества, принимающие гендерную текучесть 

Хотя люди «с двумя душами» у коренных народов Северной Америки служат глубоким примером гендерной инклюзивности, они далеко не единственная культура, признающая и почитающая гендерное разнообразие. По всему миру многие общества исторически принимали текучее (флюидное) понимание гендера, интегрируя разнообразные гендерные роли в свои социальные, духовные и культурные практики. Эти примеры резко контрастируют с патриархальными обществами, в которых доминирует мужская неполноценность, где гендерное разнообразие часто подавляется в пользу строгих бинарных ролей.

Сообщество хиджр в Южной Азии

Одним из самых известных примеров гендерной текучести в современном мире является сообщество хиджр в Южной Азии. Признанные на протяжении веков, хиджры — это группа людей, которые идентифицируют себя вне традиционной мужской-женской бинарности. Идентичность хиджры охватывает людей, которые могут быть интерсекс-людьми, трансгендерными или иным образом небинарными персонами, и они исторически занимали уникальное и уважаемое положение в южноазиатском обществе.

В Индии, Пакистане, Бангладеш и Непале сообщество хиджр часто играет значительную роль в духовных и культурных ритуалах, особенно во время свадеб и родов. Считается, что хиджры обладают особыми силами благословения и плодородия, и их часто приглашают проводить ритуалы, дарующие удачу семьям и общинам. Хотя британский колониализм серьезно подорвал их социальное положение путем навязывания западных гендерных норм, хиджры остаются неотъемлемой частью культурного наследия региона.

Однако, несмотря на их давнее присутствие и культурный вклад, община хиджр продолжает сталкиваться со значительной маргинализацией и дискриминацией в наше время. Это отражает более широкое влияние мужской неполноценности в обществах, сдвинувшихся в сторону патриархальных структур, где насаждаются бинарные гендерные роли. Существование идентичности хиджр бросает вызов этим структурам, поскольку оно демонстрирует, что гендер гораздо более текуч, чем позволяет бинарная система.

Напряженность между признанием и маргинализацией хиджр иллюстрирует, как мужская неполноценность реагирует на гендерное разнообразие. В обществах, где мужчины чувствуют, что их статус зависит от сохранения бинарной гендерной системы, такие группы, как хиджры, представляют угрозу для патриархального порядка. В результате усилия по подавлению или маргинализации общины хиджр часто коренятся в том же страхе и неуверенности, которые лежат в основе мужского доминирования в других частях мира.

Фаафафине в Самоа

На островах Самоа концепция гендерной текучести иллюстрируется фаафафине — гендерной идентичностью, которая существует наряду с традиционными мужскими и женскими категориями. Слово «фаафафине», означающее «в манере женщины», относится к людям, которым при рождении был приписан мужской пол, но которые берут на себя женские роли в самоанском обществе. Люди фаафафине исторически играли важную роль в семейной жизни, часто заботясь о детях, управляя домашними обязанностями и внося свой вклад в социальную и культурную жизнь своих общин.

Самоанский народ давно принял идею о том, что гендер более текуч, чем бинарность, и фаафафине уважают за их уникальный вклад. В отличие от многих западных патриархальных обществ, где небинарные и гендерно-разнообразные люди сталкиваются со стигматизацией, фаафафине часто прославляются и включены в ткань жизни Самоа. Фактически, многие фаафафине занимают влиятельные и авторитетные позиции, что отражает инклюзивный характер подхода самоанского общества к гендеру.

В отличие от обществ, движимых мужской неполноценностью, где гендерные роли жестко определены для поддержания мужского доминирования, самоанское понимание гендерной текучести способствует более гармоничной и справедливой социальной структуре. Фаафафине играют роли, которые связывают традиционные гендерные категории, демонстрируя, что общество может эффективно функционировать — и даже процветать — когда людям позволено свободно выражать свою гендерную идентичность.

Принятие фаафафине в Самоа является прямым противовесом насаждению бинарного гендера, наблюдаемому в патриархальных обществах, где контроль со стороны мужчин зависит от жестких гендерных разделений. Люди фаафафине, воплощающие как мужские, так и женские качества, бросают вызов узким определениям гендера, навязанным патриархатом, показывая, что инклюзивность может вести к социальной гармонии и сотрудничеству, а не к конфликту.

«Клятвенные девственницы» Албании

Балканы, в частности Албания, предлагают уникальный пример гендерной текучести в виде «клятвенных девственниц» или «бурнеша» (burneshas). Это женщины, которые берут на себя мужские роли в обществе, часто ради поддержания чести семьи или выполнения обязанностей, которые традиционно возлагались бы на мужчин. В Албании практика становления клятвенной девственницей восходит к глубокой древности и позволяет женщинам жить как мужчины, принимая мужские имена, одеваясь в мужскую одежду и беря на себя права и привилегии, обычно зарезервированные за мужчинами.

Роль клятвенной девственницы возникает из потребности сохранить структуру семьи в глубоко патриархальном обществе, где наследство и власть передаются по мужской линии. Решив стать клятвенными девственницами, эти женщины могут обойти строгие гендерные роли, которые в противном случае ограничили бы их возможности владеть собственностью, работать вне дома или занимать властные позиции.

Однако существование клятвенных девственниц также подчеркивает жесткость мужской неполноценности в албанском обществе, где для женщины единственный способ получить власть и статус — это принять мужскую идентичность. Эта практика отражает идею о том, что власть по своей сути связана с маскулинностью, и что для получения доступа к власти женщины должны, по сути, стать мужчинами. Хотя роль клятвенной девственницы предлагает определенную степень субъектности в рамках патриархальной системы, она также подкрепляет представление о том, что женственность изначально подчинена маскулинности.

Это резко контрастирует с другими культурами с гендерной текучестью, где люди свободны выражать свою идентичность, не приспосабливаясь к традиционным гендерным ролям. В таких обществах, как у бугисов или у людей «с двумя душами», гендерное разнообразие воспринимается как источник силы, тогда как в патриархальных системах, таких как в Албании, традиция бурнеша отражает ограничения, налагаемые на женщин и небинарных людей. Мужская неполноценность диктует необходимость подавлять и контролировать гендерное разнообразие, укрепляя идею о том, что маскулинность — это единственный путь к авторитету.

Мужская неполноценность и подавление гендерного разнообразия 

Подавление гендерной текучести в патриархальных обществах — это не просто побочный эффект жестких социальных структур, а сознательная попытка сохранить мужское доминирование. Мужская неполноценность — страх того, что мужчины потеряют власть или контроль, если они не смогут утверждать свое превосходство, — является движущей силой большей части этого подавления. В обществах, где принимается гендерное разнообразие, мужчины больше не рассматриваются как единственные носители власти, поскольку существование множества гендеров бросает вызов самому понятию мужского превосходства.

Насаждая бинарные гендерные роли, патриархальные общества гарантируют, что мужчины сохранят свое привилегированное положение. Эти жесткие системы не только ограничивают роли женщин, но и стирают существование небинарных и гендерно-флюидных людей. Страх, лежащий в основе этого подавления, укоренен в убеждении, что любой вызов мужскому контролю должен встречать агрессию или репрессии. В этих обществах принятие гендерного разнообразия воспринимается как прямая угроза мужской идентичности, поскольку оно подрывает идею о том, что маскулинность неразрывно связана с доминированием и контролем.

Этот страх потери статуса приводит к маргинализации и угнетению лиц, не соответствующих традиционным гендерным ролям. В крайних случаях небинарные и гендерно-флюидные люди подвергаются насилию, исключению или даже правовому преследованию в патриархальных обществах. Во многих частях мира трансгендерные и небинарные люди сталкиваются с высоким уровнем дискриминации, преступлений на почве ненависти и социального исключения, и все это вызвано страхом того, что их существование бросает вызов установленному порядку мужского превосходства.

Исторически сложилось так, что насаждение бинарных гендерных ролей было ключевым инструментом для поддержания мужского контроля над обществом. Во многих западных обществах, например, правовая система укрепляла эту бинарность, определяя брак, права наследования и даже личную идентичность через строго мужскую/женскую систему координат. Эта правовая кодификация гендера служит для исключения тех, кто не вписывается в бинарную систему, гарантируя, что патриархат останется нетронутым.

Связь между мужской неполноценностью и подавлением гендерного разнообразия также можно увидеть в том, как патриархальные общества реагируют на гендерную неконформность. Мужчины, не придерживающиеся традиционных мужских норм, часто подвергаются насмешкам, остракизму или наказаниям за свои отклонения. Это связано с тем, что мужская неполноценность требует не только доминирования над женщинами, но и того, чтобы мужчины соответствовали узкому определению маскулинности. Любое отклонение от этого стандарта рассматривается как угроза всему патриархальному порядку, и в результате к мужчинам, демонстрирующим женственные черты или идентифицирующим себя вне бинарной системы, часто относятся враждебно.

В этих контекстах насилие становится средством восстановления контроля. Будь то через законы, криминализирующие гендерное разнообразие, или через социальное насилие, направленное против неконформных лиц, подавление гендерного разнообразия является отражением комплексов, которыми движима мужская неполноценность. В отличие от обществ с гендерной текучестью, где разнообразие рассматривается как источник силы, патриархальные системы видят в гендерном разнообразии угрозу стабильности мужского доминирования.

Последствия мужской неполноценности для социальной гармонии 

В обществах, движимых мужской неполноценностью, подавление гендерного разнообразия имеет глубокие последствия для социальной сплоченности. Жесткое насаждение бинарных гендерных ролей создает социальные иерархии, которые маргинализируют не только женщин, но также небинарных и гендерно-флюидных людей. Это ведет к отчуждению, изоляции и конфликтам, поскольку тем, кто не вписывается в предписанные роли, отказывают в полноправном участии в жизни общества.

Психологические последствия этого исключения значительны. Люди, вынужденные подавлять свою истинную идентичность, часто испытывают проблемы с психическим здоровьем, включая депрессию, тревогу и суицидальные мысли. Давление, требующее соответствия жестким гендерным ролям, создает общество, в котором подавляется аутентичность и в котором люди не в состоянии выразить себя в полной мере. Это не только наносит вред людям, непосредственно затронутым этой проблемой, но и подрывает социальную ткань общины, ведя к созданию общества, разделенного страхом и подозрительностью.

Напротив, общества, принимающие гендерную текучесть, способствуют инклюзивности, гармонии и взаимному уважению. Позволяя людям выражать свою истинную идентичность, эти общества создают пространство, где разнообразие рассматривается как сила, а не как слабость. Эта инклюзивность ведет к социальному сотрудничеству и балансу, поскольку люди не ограничены произвольными гендерными ролями, а могут свободно вносить свой вклад в жизнь общины способами, соответствующими их уникальным талантам и перспективам.

В этих обществах признание гендерного разнообразия также ведет к более эгалитарному распределению власти. Без необходимости утверждать мужское доминирование эти культуры часто имеют более сбалансированные гендерные отношения, в которых женщины и небинарные люди занимают авторитетные и влиятельные позиции. Результатом является более справедливое, более инклюзивное и более гармоничное общество, в котором подавление одной группы не является необходимым условием для поддержания власти другой.

Путь вперед 

Примеры обществ с гендерной текучестью, от бугисов до фаафафине, хиджр и людей «с двумя душами», представляют собой контраст жестким и репрессивным гендерным системам, присущим патриархальным обществам, движимым мужской неполноценностью. Эти культуры демонстрируют, что гендерное разнообразие может сосуществовать с социальной гармонией, предлагая людям свободу выражать свое подлинное «Я» без страха перед насилием или маргинализацией.

В отличие от них, патриархальные общества, укорененные в мужской неуверенности, рассматривают гендерное разнообразие как угрозу установленному порядку. Насаждая бинарные гендерные роли, эти системы не только ограничивают личностное самовыражение, но и увековечивают социальное неравенство и конфликты. Мужская неполноценность, движущая сила этих жестких структур, гарантирует, что любой вызов мужскому доминированию будет встречен агрессией и подавлением.

Двигаясь вперед, мы должны усвоить уроки культур с гендерной текучестью, если хотим демонтировать системы мужской неполноценности, которые продолжают наносить вред как мужчинам, так и женщинам. Продвигая гендерную инклюзивность и признавая ценность разнообразных идентичностей, мы сможем создать более справедливые, инклюзивные и мирные общества. Будущее гендерного равенства зависит не только от правовых реформ, но и от культурного сдвига, который бросит вызов самим основам мужского превосходства и сделает возможным полное выражение человеческого разнообразия.