← Вернуться к книге Скачать PDF

Глава 30: Взаимосвязь мужской неполноценности, патриархата и капитализма: От доисторических корней до современного глобального потепления

Согласно марксистской теории, частная собственность является фундаментом капитализма. Но если мы присмотримся повнимательнее, то сможем обнаружить, что самой первой частной собственностью были не земли, не скот и не товары — ею были женщины. Представьте себе такую картину: первый мужчина в доисторические времена, чувствуя себя немного неуверенно в суровом мире, решил, что лучший способ доказать свое доминирование — это заявить права не на участок земли, а на женщину (или на группу женщин). И вот так просто были посеяны первые семена капитализма. Если Маркс был прав в том, что частная собственность является основой капитализма, то капитализм «родился» в тот самый момент, когда этот первый мужчина сказал: «Она моя!» — направив человечество по пути патриархального владения и контроля.

Это «открытие» женщин как собственности стало поворотным моментом в истории, ознаменовавшим переход от эгалитарных структур эпохи палеолита к патриархальным системам, которые сформируют неолитические кочевые и сельскохозяйственные общества. Мужская неполноценность, движимая врожденной неуверенностью, сыграла в этом сдвиге центральную роль. Мужчины, стремясь утвердить контроль как над женщинами, так и над ресурсами, заложили основу для патриархата и того, что позже превратится в капитализм.

По мере того как общества переходили к сельскому хозяйству, понятие собственности расширялось, включая в себя уже не только женщин, но и землю, труд и ресурсы, что еще больше укрепляло патриархальный капитализм. Со временем эта система эволюционировала через такие исторические этапы, как промышленная революция, современная экономика и технологическая революция, что в конечном итоге привело к капиталистическим структурам, которые мы видим сегодня. На этом пути мужская неполноценность и патриархальный контроль подпитывали не только социальное и экономическое угнетение, но и деградацию окружающей среды и такие кризисы, как глобальное потепление.

В этой главе исследуется исторический путь капитализма, мужской неполноценности и патриархата, и раскрывается то, как эти взаимосвязанные силы формировали общества и привели к современным глобальным вызовам. Понимая их происхождение, мы сможем лучше справляться с насущными проблемами, которые они породили, включая надвигающуюся угрозу изменения климата.

Конец эпохи палеолита: Зарождение капитализма

Конец эпохи палеолита стал поворотным моментом не только с точки зрения выживания человека и технологических достижений — он ознаменовал критический сдвиг в социальных структурах, в частности, зарождение патриархата и начало того, что впоследствии станет капитализмом. До этого периода ранние человеческие общества были в значительной степени эгалитарными. Мужчины и женщины делили обязанности, и практически не существовало чувства собственности за пределами инструментов, которые они использовали, и ресурсов, которые они добывали сообща. Однако, когда люди начали переходить к более оседлому образу жизни, готовясь к сельскохозяйственной революции, произошел глубокий сдвиг.

В этот поворотный момент истории мужчины начали утверждать свое доминирование так, как этого никогда не было раньше: они объявили женщин своей собственностью. Сегодня это может показаться странной концепцией, но для доисторических мужчин это стало моментом «обретения собственности» (ownership), который изменил все. Подобно тому, как животные или инструменты рассматривались как ресурсы для выживания, так же стали рассматриваться и женщины. Мужская неполноценность, глубоко укоренившееся чувство неуверенности и дух соперничества, стимулировали эту потребность в доминировании. В мире, где физическая сила и территориальный контроль часто определяли выживание, желание владеть женщинами стало для мужчин средством утверждения своего превосходства — как перед самими собой, так и перед другими мужчинами.

Владение женщиной или группой женщин означало нечто большее, чем просто обеспечение партнера для размножения. Речь шла о власти, контроле и статусе внутри этих ранних сообществ. Социальная динамика, управляемая мужчинами, все больше концентрировалась вокруг этого понятия собственности. Женщины, когда-то бывшие активными участницами в выживании своих общин, были низведены до уровня товаров — имущества, которым можно было торговать, которое можно было контролировать или защищать в зависимости от власти и влияния мужчины. Таким образом, «владение» женщинами стало предшественником более широких капиталистических систем, которые возникнут позже. На этом раннем этапе частной собственностью были не земля или скот — ею были женщины.

Но это было только начало. По мере того как общества переходили от кочевой охоты и собирательства к более оседлому скотоводческому образу жизни, концепция собственности расширялась. Первый мужчина, заявивший права на женщину как на свою собственность, также заложил основу для заявлений прав на стада животных. В кочевых обществах, где выживание зависело от передвижения стад, скот стал важнейшим ресурсом. Владение женщиной стало первым шагом в этом процессе утверждения прав собственности. Следующим шагом стало владение животными — стадами овец, коз или крупного рогатого скота, — что еще больше расширило богатство, власть и контроль мужчины.

Этот сдвиг в отношениях собственности имел решающее значение. Как только мужчина становился владельцем женщин и стад, естественным развитием событий становилось стремление к контролю над пастбищами и землей. Хотя эти ранние человеческие общества все еще оставались в значительной степени кочевыми, они начинали понимать ценность территории. Земля, которая когда-то принадлежала всем, стала тем, что нужно было защищать, контролировать и объявлять частной собственностью. Владение землей стало таким же важным, как владение женщинами и стадами, поскольку она обеспечивала ресурсы, необходимые как для выживания, так и для приумножения богатства. Это заложило основу для последующего подъема сельского хозяйства и оседлых общин эпохи неолита.

Эта форма собственности была значимой по нескольким причинам. Во-первых, она ознаменовала отход от более ранних, более кооперативных форм социальной организации. С появлением собственности на женщин, стада и, в конечном итоге, на землю начали укрепляться иерархические структуры. Некоторые мужчины обладали большей властью, чем другие, на основании того, чем они «владели». В этом смысле первая форма неравенства — между мужчинами и женщинами — также заложила основу для неравенства между самими мужчинами. Конкуренция за ресурсы, власть и статус переплелась с конкуренцией за контроль над женщинами, стадами и землей. Такое конкурентное мышление, основанное на собственности, впоследствии станет фундаментом капитализма.

Более того, этот сдвиг позволил мужчинам осуществлять контроль над воспроизводством, гарантируя, что передаваться будет именно их генетическая линия, а не чья-либо еще. В некотором смысле женщины стали первыми «средствами производства». Осуществляя контроль над женщинами, мужчины могли определять будущее своих семей, племен и общин. Поскольку женщины оказались привязаны к этой новой форме патриархата, основанной на собственности, они потеряли субъектность (agency) в собственных жизнях и телах, а мужчины закрепили свое доминирование над социальными и экономическими системами.

Мужская неполноценность, характеризующаяся острой потребностью в контроле, в дальнейшем подпитывала эту раннюю форму капитализма. Психологическая потребность доминировать как над женщинами, так и над ресурсами создала среду, в которой собственность и власть рассматривались как высшие мерила мужской ценности. Это стремление к доминированию вышло за рамки личных отношений. По мере того как мужчины начали владеть женщинами, стадами и землей, они также начали распространять эту концепцию собственности на другие аспекты жизни. Это подготовило почву для неолитической сельскохозяйственной революции, где владение землей стало таким же важным, как и владение женщинами и стадами.

Когда первые люди начали оседать в сельскохозяйственных общинах, эта идея собственности закрепилась и расширилась. Мужчинам больше было недостаточно просто заявить права на женщину или стадо животных как на свою собственность — теперь они претендовали на землю, животных и орудия производства. Этот переход от собирательства к земледелию ознаменовал первую великую экспансию капитализма. Контроль над ресурсами, который когда-то был общинным, теперь сконцентрировался в руках немногих, во многом подобно тому, как контроль над женщинами осуществлялся в эпохи палеолита и кочевого образа жизни. С каждым шагом патриархальный контроль становился все сильнее, и система эксплуатации, определяющая капитализм, начала пускать корни.

Но не заблуждайтесь: «открытие» женщин как собственности было настоящим началом. Это был первый случай, когда люди, в частности мужчины, применили концепцию собственности к живому существу, и это задало тон тысячелетиям доминирования и эксплуатации. Если Карл Маркс прав, утверждая, что частная собственность является основой капитализма, то, возможно, капитализм действительно родился в тот момент, когда первый мужчина заявил: «Она моя!». И с этого момента колеса истории начали поворачиваться в сторону систем, которые становились все более сложными, репрессивными и эксплуататорскими.

Таким образом, мужская неполноценность, патриархат и капитализм родились вместе. Эта триада власти, доминирования и контроля формировала человеческие общества с самого начала, что привело к эксплуатации не только женщин, но, в конечном итоге, ресурсов, труда и целых народов. Прослеживая траекторию развития капитализма с этого момента в доисторические времена, мы можем увидеть, как он развивался на протяжении тысячелетий, при этом мужская неполноценность всегда оставалась в его основе. Потребность в контроле, доминировании и собственности — будь то женщины, стада, земля или ресурсы — была определяющей чертой человеческой истории, и все началось с «владения» женщинами в конце эпохи палеолита.

Что интересно, так это то, что эта концепция собственности эпохи неолита все еще жива и здорова в XXI веке. Многие из сегодняшних кочевых племен, особенно в Африке и Центральной Азии, продолжают практики, перекликающиеся с первыми днями человеческой собственности. Среди масаи в Кении и Танзании, например, принято, чтобы жених платил отцу невесты скотом — это до сих пор одна из самых ценных форм богатства в их скотоводческом обществе. Этот обмен зеркально отражает тот же вид транзакций, который наблюдался в древние времена, когда женщин «продавали» как собственность в обмен на скот, что отражает глубоко укоренившиеся патриархальные традиции, сохранившиеся на протяжении тысячелетий.

Аналогичным образом в некоторых сельских районах Афганистана и других центральноазиатских культурах договорные браки заключаются путем уплаты выкупа (bride price), часто включающего скот, деньги или другие товары. Жених должен работать и копить, чтобы позволить себе цену, запрашиваемую семьей невесты, и в некоторых случаях неспособность выплатить эту сумму может задержать или вообще предотвратить брак. Этот современный обычай отражает продолжение неолитических практик, где женщины оценивались как собственность, которую нужно «покупать» и «продавать», а богатство мужчины измерялось его способностью приобрести невесту посредством таких выплат.

Даже за пределами кочевых обществ отголоски этих древних обычаев можно встретить в некоторых культурных практиках. В некоторых частях Юго-Восточной Азии, особенно в сельской местности Камбоджи, от женихов по-прежнему ожидается, что они предложат значительные финансовые подарки или материальные блага семье невесты в рамках брачного договора. Хотя это и оформлено в более современном контексте, фундаментальное представление о женщинах как о собственности сохраняется.

Эти практики подчеркивают, насколько глубоко укоренилась патриархальная собственность, а современные ритуалы по-прежнему отражают транзакционный характер отношений, установленных тысячи лет назад. Несмотря на то, что мы живем в XXI веке, эти обычаи являются явным доказательством того, что «запах» неолита витает в воздухе, напоминая нам о непреходящем наследии управляемого мужчинами контроля и владения женщинами. Точно так же, как владение женщинами ознаменовало зарождение капитализма, продолжающееся существование этих практик показывает, насколько прочно стоят на месте основы патриархата, даже когда мы уверенно шагаем в эпоху, определяемую мнимым прогрессом и равенством.

Эпоха неолита: Сельское хозяйство и укрепление патриархата

Переход от кочевого образа жизни палеолита к более оседлым сельскохозяйственным общинам неолита стал одним из самых значительных сдвигов в истории человечества. С этим изменением произошла глубокая трансформация в человеческих отношениях, в частности, в отношениях между мужчинами, женщинами и землей. По мере того как общества отходили от собирательства и начинали выращивать сельскохозяйственные культуры и одомашнивать животных, концепция собственности расширялась, укрепляя патриархат и подготавливая почву для роста капитализма.

В эпоху палеолита мужчины сначала «открыли» женщин как собственность, затем стада, а затем и землю. Но в эпоху неолита это понятие собственности достигло новых высот. Сельское хозяйство требовало постоянства, а постоянство требовало контроля. Впервые люди начали оставаться на одном месте в течение длительных периодов времени, возделывая землю и создавая постоянные поселения. В результате сама земля стала одной из самых ценных форм собственности. Подобно тому, как в более ранние времена мужчины предъявляли права на женщин и стада, теперь они предъявляли права на землю, расширяя границы собственности и контроля.

С подъемом сельского хозяйства пришло дальнейшее укоренение патриархальных систем. Контроль над женщинами, зародившийся в эпоху палеолита, теперь тесно переплелся с контролем над землей и трудом. Мужчины, которые уже установили доминирование над женщинами, распространили этот контроль на все аспекты жизни. Женщины снова были низведены до роли собственности, их ценили за способность производить потомство и трудиться, но отказывали в автономии над собственными телами и жизнями. Во многих ранних сельскохозяйственных обществах ожидалось, что женщины будут работать на земле наравне с мужчинами, но их труд не считался равным. Вместо этого их вклад поглощался общим богатством домохозяйства, которое контролировалось мужчинами.

Владение землей в эпоху неолита было связано не только с выживанием; оно было связано с властью и наследием. Владение землей позволяло мужчинам накапливать богатство, передавать его своим потомкам и обеспечивать будущее своей семьи. Подобно тому, как женщины рассматривались как репродуктивные сосуды для продолжения мужского рода, земля стала средством обеспечения преемственности богатства и статуса между поколениями. Патриархальные системы наследования, при которых собственность передавалась от отца к сыну, еще больше укрепили идею о том, что мужчины контролируют как женщин, так и землю, причем обе составляющие необходимы для выживания и процветания семьи как ячейки общества.

По мере того как мужчины закрепляли свой контроль над землей, они также начали контролировать труд, необходимый для ее возделывания. Это было рождение ранней формы трудовой эксплуатации, которая будет отзываться эхом на протяжении всей истории. Во многих неолитических общинах ожидалось, что как женщины, так и мужчины с более низким статусом будут работать в полях, но плоды их труда контролировались мужчинами — главами домохозяйств. Эта динамика заложила основу для трудовых иерархий, которые будут определять будущие капиталистические системы, где немногие избранные контролировали средства производства, в то время как большинство трудилось для создания богатства для тех, кто у власти.

Подъем сельского хозяйства также породил новые формы социальной организации. С ростом численности населения росла и потребность в более сложных системах управления и контроля. Патриархальные структуры, зародившиеся в более ранние эпохи, теперь были институционализированы, причем мужчины занимали властные и влиятельные позиции как в семье, так и в общине. Женщины, между тем, были в значительной степени ограничены домашней сферой, и их роли определялись их отношениями с мужчинами — будь то в качестве дочерей, жен или матерей. Это разделение общественной и частной жизни, когда мужчины доминировали в общественной сфере, а женщины были оттеснены в частную, стало отличительной чертой патриархальных обществ на тысячелетия.

Но, пожалуй, самым значительным следствием этой эпохи стало укрепление патриархата как экономической системы. В эпоху неолита владение землей, женщинами и трудом стало фундаментом, на котором строились богатство и власть. Это было истинное начало капитализма в том виде, в каком мы его понимаем сегодня, — системы, основанной на контроле и эксплуатации ресурсов, как человеческих, так и природных. И, как и в эпоху палеолита, мужская неполноценность сыграла решающую роль в этом развитии. Мужчины, движимые неуверенностью и потребностью в контроле, стремились доминировать во всех аспектах жизни: от земли, которую они обрабатывали, до женщин, на которых они женились.

Один из любопытных аспектов, сохраняющийся и сегодня в большинстве развитых культур, — это традиция, когда женщины при вступлении в брак меняют свою фамилию на фамилию мужчины. Эта практика, проистекающая из идеи о том, что женщины являются «собственностью» своих мужей, перекликается с ранним патриархальным контролем, установленным в эпоху неолита. Смена фамилии первоначально была символом этого права собственности, означая, что женщина теперь находится под юридической и социальной властью своего мужа. Имя мужчины становилось фамилией семьи, отражая непрерывность его рода, подобно земле и другой собственности, передаваемой по наследству наследникам мужского пола.

Даже в современных, якобы эгалитарных обществах эта практика сохраняется, и хотя многие женщины сегодня могут выбрать сохранение своей девичьей фамилии или взять двойную, во многих культурах по умолчанию предполагается, что женщина возьмет фамилию мужа после вступления в брак. Эта традиция является тонким, но мощным напоминанием о сохраняющемся влиянии неолитического патриархата. Несмотря на достижения в области прав женщин и гендерного равенства, правовые и социальные системы по-прежнему отражают лежащее в их основе допущение, что личность женщины связана с ее отношениями с мужчиной.

И это еще не все. Даже в юридических документах и документах, связанных с безопасностью, мы часто видим ссылки на «девичью фамилию» женщины (maiden name), как если бы ее личность до брака была чем-то отдельным и менее важным. Общий секретный вопрос, используемый для таких вещей, как доступ к банковским счетам или подтверждение личности, — это просьба назвать «девичью фамилию матери». Хотя это может показаться безобидным, это раскрывает более глубокую истину о том, как общество продолжает воспринимать женщин: как существ, которые после замужества трансформируются в продолжение личности своего мужа, при этом их первоначальное имя низводится до меры безопасности для «секретной» информации.

Эти остатки патриархальных традиций настолько укоренились в нашей культуре, что мы редко останавливаемся, чтобы подвергнуть их сомнению. Но если задуматься, почему фамилия женщины должна меняться при вступлении в брак? И почему ее изначальная фамилия должна использоваться в качестве секретного ключа безопасности, спрятанного так, как будто это нечто личное или сокровенное? Эти практики — отголоски прошлого, когда женщины рассматривались как собственность, подлежащая передаче от отца к мужу, а их идентичность менялась и контролировалась в соответствии с потребностями общества, где доминируют мужчины. В некотором смысле это отражение того же патриархального контроля, который начался с первого мужчины, заявившего права собственности на женщину в эпоху неолита, и продолжается вплоть до XXI века.

Что еще более поразительно, так это то, как эти практики сосуществуют в современных обществах, которые гордятся гендерным равенством. Несмотря на прогресс, достигнутый во многих сферах прав женщин, глубокие корни патриархата продолжают проявляться неуловимыми способами — будь то смена фамилии женщины при вступлении в брак или использование ее «девичьей фамилии» в качестве скрытой отсылки в юридических документах. Это является явным признаком того, что, хотя мы во многих отношениях продвинулись вперед, сохраняющиеся последствия патриархальной собственности, установленные тысячелетия назад, все еще имеют власть над тем, как мы организуем общество сегодня.

Подъем сельскохозяйственных цивилизаций по всему земному шару ознаменовал начало человеческих поселений, управления и централизованной власти. Начиная с древнейших земледельческих практик, эти цивилизации процветали за счет контроля над землей, ресурсами и трудом, и все это коренилось в патриархальных системах, установленных в эпоху неолита. Ниже представлен хронологический обзор некоторых ключевых сельскохозяйственных цивилизаций, которые отражали иерархии и контроль с доминированием мужчин:

1. Месопотамская цивилизация (шумеры, аккадцы, вавилоняне, ассирийцы) – ок. 3500 г. до н.э.
Месопотамия, которую часто называют «колыбелью цивилизации», располагалась в Плодородном полумесяце между реками Тигр и Евфрат. Развитие здесь крупномасштабного сельского хозяйства привело к созданию городов-государств, таких как Ур, Вавилон и Ниневия, а в конечном итоге — к возвышению королей и централизованному управлению.

2. Древнеегипетская цивилизация – ок. 3100 г. до н.э.
Сосредоточенная вдоль реки Нил, ранняя сельскохозяйственная успешность Египта позволила построить масштабные общественные сооружения, такие как пирамиды, и привела к возвышению могущественных фараонов. Предсказуемые разливы Нила создавали плодородные земли, и сельскохозяйственное изобилие стало основой богатства и социальной иерархии Египта.

3. Индская цивилизация (Хараппа и Мохенджо-Даро) – ок. 2600–1900 гг. до н.э.
Расположенная на территории современных Пакистана и северо-западной Индии, Индская цивилизация была одной из древнейших городских культур мира. Основанная на передовых методах ирригации, она поддерживала такие крупные города, как Хараппа и Мохенджо-Даро, с организованным обществом, глубоко зависимым от сельского хозяйства.

4. Древнекитайская цивилизация (династии Ся, Шан и Чжоу) – ок. 2070 г. до н.э. – 256 г. до н.э.
В долине реки Хуанхэ династии Ся, Шан и Чжоу заложили фундамент китайской цивилизации благодаря инновациям в сельском хозяйстве, включая ирригацию и севооборот. Цари правили огромными территориями, используя свой контроль над сельским хозяйством для консолидации власти.

5. Цивилизация ольмеков (Мезоамерика) – ок. 1500–400 гг. до н.э.
Ольмеки считаются «материнской цивилизацией» Мезоамерики, давшей начало более поздним культурам, таким как майя и ацтеки. Они были одними из первых в Северной и Южной Америке, кто начал выращивать кукурузу и развивать крупные городские центры, поддерживаемые излишками сельскохозяйственной продукции.

6. Древнегреческая цивилизация – ок. 800 г. до н.э. – 600 г. н.э.
Сельское хозяйство, в частности выращивание оливок и винограда, имело решающее значение для развития греческих городов-государств, таких как Афины и Спарта. Греческая цивилизация заложила основы западной политической мысли, оставаясь при этом укорененной в контроле над сельскохозяйственными угодьями и ресурсами.

7. Римская цивилизация – ок. 753 г. до н.э. – 476 г. н.э.
Сельское хозяйство было основой римской экономической мощи, с обширными поместьями (латифундиями), на которых работали рабы. Римская республика, а затем и Империя сильно зависели от сельскохозяйственного производства для поддержания своей расширяющейся армии и городского населения.

8. Цивилизация майя (Центральная Америка) – ок. 2000 г. до н.э. – 1500 г. н.э.
Майя разработали сложные сельскохозяйственные методы, включая подсечно-огневое земледелие и террасирование, для поддержания своих городов-государств на территории современных Мексики, Белиза, Гватемалы и Гондураса. Сельское хозяйство было основой их религиозной и политической власти.

9. Персидская империя (Держава Ахеменидов) – ок. 550–330 гг. до н.э.
Персы создали одну из крупнейших империй в истории, простиравшуюся от Египта до Индии. Их контроль над плодородными землями и ирригационными системами позволял им кормить огромное население, поддерживая централизованную монархию со сложными бюрократическими системами.

10. Древняя цивилизация Шри-Ланки (Королевство Анурадхапура) – ок. 377 г. до н.э. – 1017 г. н.э.
Королевство Анурадхапура, одно из самых ранних сингальских королевств на Шри-Ланке, сильно зависело от передовых ирригационных систем и выращивания риса. Цари Анурадхапуры построили сложные водохранилища и каналы, что позволило наладить крупномасштабное сельскохозяйственное производство, которое поддерживало растущее население и городские центры. Это положило начало устойчивым сельскохозяйственным традициям и централизованному управлению Шри-Ланки.

11. Цивилизация ацтеков (Мексика) – ок. 1300–1521 гг. н.э.
Ацтеки создали высокоорганизованную сельскохозяйственную систему, включая чинампы (плавучие сады), для поддержания своих крупных городских центров, таких как Теночтитлан. Сельское хозяйство, в частности кукуруза, занимало центральное место в их экономической и религиозной жизни, поддерживая их военные завоевания и огромную империю.

12. Империя инков (Южная Америка) – ок. 1438–1533 гг. н.э.
Инки, известные своими впечатляющими инженерными подвигами, использовали террасное земледелие в горах Андах для выращивания таких культур, как картофель и кукуруза. Их централизованная империя сильно зависела от сельскохозяйственного производства для поддержания своей обширной сети дорог и военной экспансии.

Примечательно, что минойская цивилизация (ок. 2700–1450 гг. до н.э.), процветавшая на острове Крит, была исключением из этих патриархальных норм. Будучи матрилинейным обществом, минойцы почитали женские божества и ставили женщин на видные позиции в своей культуре и религии, что резко контрастировало с патриархальными системами, доминировавшими в других цивилизациях.

В заключение, эпоха неолита стала временем глубоких перемен не только в том, как люди жили и работали, но и в том, как они относились друг к другу. Возникновение сельского хозяйства закрепило патриархальные системы, зародившиеся в эпоху палеолита, заложив фундамент для последующих капиталистических экономик. Владение женщинами, стадами, землей и трудом переплелось между собой, причем каждое из них подкрепляло другое, создавая систему эксплуатации и контроля, которая просуществовала тысячелетия. И, как мы увидим в следующих разделах, эта система продолжит развиваться, что приведет к промышленным революциям, современным экономикам и глобальным кризисам, с которыми мы сталкиваемся сегодня.

Капитализм сквозь историю: От промышленной революции до глобального потепления

Поскольку семена капитализма были посеяны в эпоху неолита с появлением собственности на женщин, землю и труд, система продолжала развиваться, проходя через различные этапы человеческой истории. Один из самых значительных скачков в этой эволюции произошел во время промышленной революции. Подобно тому, как в эпоху неолита произошло укрепление патриархального контроля над сельским хозяйством, промышленная революция ознаменовала собой начало крупномасштабных экономических систем, основанных на эксплуатации как человеческого труда, так и природных ресурсов. Во многих отношениях это было прямым продолжением той же самой движимой мужчинами потребности в доминировании и контроле, которая характеризовала более ранние сельскохозяйственные общества.

Промышленная революция, начавшаяся в конце XVIII века в Великобритании, фундаментально изменила мировую экономику. С развитием машин и фабрик производство товаров сместилось от мелкосерийного ремесленного к крупномасштабному промышленному производству. Это изменение способствовало беспрецедентному экономическому росту, но за это пришлось заплатить: эксплуатацией рабочих, особенно женщин и детей, и быстрым истощением природных ресурсов. Фабрики и промышленные предприятия, контролируемые богатыми мужчинами-капиталистами, зеркально отражали патриархальные структуры власти, существовавшие в сельскохозяйственных обществах. Комплекс мужской неполноценности, заставлявший мужчин стремиться к контролю над женщинами и землей, теперь распространился на контроль над промышленным трудом и окружающей средой.

Суровые условия промышленного капитализма также стали благодатной почвой для таких экономических философий, как марксизм. Анализ капиталистической эксплуатации Карлом Марксом, в частности разделение на буржуазию (богатый класс, владевший средствами производства) и пролетариат (рабочий класс, продававший свой труд), нашел глубокий отклик у тех, кто страдал от промышленного угнетения. По мере того как росли фабрики, а богатство концентрировалось в руках немногих, призыв Маркса к пролетарской революции становился все более актуальным. Его видение представляло собой бесклассовое общество, в котором частная собственность — в частности, на средства производства — будет упразднена.

Действительно, промышленная революция подтолкнула пролетариев к революции, что привело к подъему социалистических движений и последующему образованию социалистических государств, таких как Советский Союз. В теории эти режимы должны были демонтировать капиталистические структуры, угнетающие рабочих, и создать эгалитарное общество. Однако, как мы с юмором отмечали ранее, эти социалистические режимы, возможно, рухнули потому, что, запретив частную собственность, они не смогли решить проблему самой фундаментальной формы частной собственности — женщин. Патриархальные механизмы, стимулировавшие капитализм, так и не были полностью демонтированы. Женщины оставались в ловушке традиционных ролей, а лежащая в основе структура мужского доминирования сохранялась даже в якобы «социалистических» обществах.

Несмотря на свою революционную риторику, эти режимы часто сохраняли те же патриархальные структуры, которые взращивал капитализм, где женщины по-прежнему рассматривались как граждане второго сорта или, что еще хуже, как частная собственность. По иронии судьбы, не сумев освободить женщин от этих патриархальных ограничений, социалистические государства перенесли ключевые элементы капиталистической системы, которую они стремились свергнуть. Возможно, если бы они действительно освободили женщин от отношения к ним как к собственности, у социализма был бы более прочный фундамент. Но вместо этого они оставили на месте один из важнейших столпов частной собственности, и в конце концов патриархальные структуры, которые они не смогли демонтировать, способствовали их падению.

Распространяясь по всему миру, капитализм продолжал развиваться, особенно в XX веке с наступлением технической революции и ростом глобальных рынков. Техническая революция, начавшаяся в середине XX века, характеризовалась достижениями в области технологий, в частности в вычислительной технике, телекоммуникациях и автоматизации. Эти события произвели революцию в промышленности и экономике, сделав их более эффективными и продуктивными. Однако, как и промышленная революция, эта новая волна капитализма была построена на патриархальном фундаменте. Контроль над технологиями и богатством, которое они генерировали, был сконцентрирован в руках немногочисленных, преимущественно мужских элит.

Техническая революция расширила масштабы эксплуатации за пределы физического труда. Теперь работники подвергались новым формам наблюдения и контроля с помощью цифровых технологий. Расцвет глобального капитализма также усилил эксплуатацию развивающихся стран, куда труд выводился на аутсорсинг в регионы с меньшим количеством правил и более низкой заработной платой. Женщины в этих регионах, особенно в Юго-Восточной Азии, часто оказывались наиболее уязвимыми, работая на фабриках в суровых условиях для производства товаров для мировых рынков. И вновь пересечение патриархата, капитализма и мужской неполноценности сыграло центральную роль в формировании этих систем эксплуатации.

Но, пожалуй, самым тревожным следствием этой эволюции капитализма стал экологический кризис, который он породил. Промышленная и техническая революции привели к беспрецедентному увеличению добычи и потребления природных ресурсов, что вызвало серьезную деградацию окружающей среды. Вырубка лесов, загрязнение и чрезмерное использование ископаемого топлива — все это способствовало потеплению планеты, проблеме, которая сейчас является определяющим кризисом нашего времени. Глобальное потепление, движимое капиталистической эксплуатацией окружающей среды, является прямым результатом тех же систем с доминированием мужчин, которые тысячелетиями стремились контролировать как людей, так и природу.

Сегодня связь между мужской неполноценностью, патриархатом и капитализмом яснее, чем когда-либо. Капиталистическая система, начавшаяся с владения женщинами и землей в эпоху неолита, превратилась в глобальную силу, которая продолжает эксплуатировать труд и природу. Экологическое разрушение, вызванное капитализмом, является не просто побочным эффектом — это симптом тех же глубоко укоренившихся комплексов, которые на протяжении истории побуждали мужчин доминировать и контролировать. Глобальное потепление во многих отношениях является конечным следствием капитализма, управляемого мужчинами, — системы, которая ставит прибыль и контроль выше благополучия планеты и ее обитателей.

В заключение следует отметить, что промышленная и техническая революции, возможно, и изменили мир удивительным образом, но они также закрепили патриархальные системы эксплуатации, зародившиеся в эпоху неолита. Мужская неполноценность с ее постоянной потребностью в доминировании и контроле была движущей силой эволюции капитализма от сельскохозяйственных обществ прошлого к глобализированной экономике современности. Экологический кризис, с которым мы сейчас сталкиваемся, является прямым результатом этой истории эксплуатации, и для его решения потребуется демонтаж патриархальных систем, которые формировали человеческую цивилизацию на протяжении тысячелетий.

Мужская неполноценность, патриархат и капитализм: Неизбежная триада

Прослеживая развитие человеческих обществ, можно заметить, что одна нить неизменно связывает воедино подъем патриархата, капитализма и сложных социально-экономических систем, которые мы видим сегодня: это мужская неполноценность. Укорененное в глубоких комплексах, это стремление к доминированию, контролю и собственности формировало цивилизации, экономики и глобальную динамику власти. Мужская неполноценность как инстинктивная потребность в контроле и признании (validation) была основным топливом для патриархальных и капиталистических систем, возникших в эпоху неолита и продолжившихся во время промышленной и технической революций.

Эта триада — мужская неполноценность, патриархат и капитализм — неразделима. Мужская неполноценность ведет к потребности в доминировании, которая затем проявляется как патриархат — система, в которой мужчины обладают властью над женщинами и обществом. Патриархат, в свою очередь, закладывает основу для капитализма — системы, построенной на собственности и эксплуатации ресурсов, труда и даже людей. Движущей силой всего этого является мужская потребность в превосходстве, подпитываемая неуверенностью в себе. На протяжении всей истории мужчины стремились установить свое доминирование путем контроля над другими — женщинами, землей, а теперь даже целыми экономиками.

С самых первых дней цивилизации связь между мужской неполноценностью и контролем над женщинами была очевидна. Мужчины, чувствуя необходимость утвердить свою власть, «открыли» женщин как собственность, а затем распространили это право собственности на землю и труд. Эта собственность, основанная на эксплуатации, стала фундаментом патриархата и, позднее, капитализма. В эпоху неолита мужской контроль над сельскохозяйственным производством закрепил эти системы, и цикл эксплуатации с течением времени только углублялся. Женщины были оттеснены к роли воспроизводителей рабочей силы, как в прямом, так и в переносном смысле, а их автономия была систематически уничтожена.

По мере усложнения обществ потребность в контроле вышла за пределы семьи в экономическую и политическую сферы. В капиталистических экономиках мужчины стремились сохранить контроль не только над женщинами, но и над целыми рабочими силами и отраслями. Промышленная революция усилила эту динамику, когда элиты, в которых доминируют мужчины, стали контролировать фабрики, ресурсы и производство. Эксплуатация человеческого труда, особенно женского, зеркально отражала эксплуатацию природы. Те же мужчины, которые стремились контролировать домашнюю сферу, также стремились доминировать в мире природы, относясь к нему как к еще одному ресурсу, которым можно владеть и который можно эксплуатировать.

Но эта триада мужской неполноценности, патриархата и капитализма — не просто достояние истории; она продолжает формировать современное общество. Несмотря на прогресс в области гендерного равенства и прав женщин, основополагающие системы патриархата остаются глубоко укорененными в глобальном капитализме. Мужская неполноценность, проявляющаяся как потребность в доминировании, продолжает стимулировать капиталистическую эксплуатацию. Будь то контроль над женскими телами в ходе дебатов о репродуктивных правах или неравная оплата труда женщин на рынке труда, нити управляемого мужчинами патриархата все еще видны в экономических структурах, определяющих наш мир.

Фактически, можно утверждать, что сам капитализм процветает на мужской неполноценности. Система вознаграждает тех, кто ищет власти и контроля, будь то контроль над трудом, богатством или природными ресурсами. Капитализм по своей природе является конкурентной системой, в которой приоритет отдается прибыли и доминированию — качествам, глубоко переплетенным с патриархальными ценностями. Мужчины, движимые неуверенностью и потребностью доказывать свое превосходство, находят в капитализме идеальную отдушину. Накопление богатства, продвижение по корпоративной лестнице или установление контроля над рынками — капитализм позволяет мужчинам утверждать свое доминирование способами, отражающими их глубочайшие комплексы.

Более того, зависимость капитализма от эксплуатации — будь то людей или окружающей среды — зеркально отражает патриархальные системы, порабощающие женщин. Подобно тому, как в ранних обществах мужчины стремились контролировать женщин, капиталистические системы стремятся контролировать и эксплуатировать рабочую силу, особенно в развивающихся странах. Женщины, которые часто несут на себе основную тяжесть этой эксплуатации, подвергаются низкой заработной плате, небезопасным условиям труда и ограниченным возможностям для продвижения. Этот цикл эксплуатации является прямым продолжением патриархального контроля, существовавшего тысячелетиями, который теперь выражается через глобализированный капитализм.

Возможно, одним из самых ярких примеров этой триады является глобальный экологический кризис. Капиталистическое стремление к прибыли привело к разрушению экосистем, вырубке лесов, загрязнению и, в первую очередь, к глобальному потеплению. Мужская неполноценность с ее постоянной потребностью в контроле и доминировании выходит за пределы человеческой сферы и проникает в саму природу. Земля рассматривается как еще один «ресурс», которым можно владеть, эксплуатировать и получать от него прибыль. Точно так же, как женщины когда-то считались собственностью мужчин, мир природы подвергается капиталистической эксплуатации. В результате планета оказалась на грани краха, а экологическое опустошение угрожает не только выживанию человечества, но и всей жизни на Земле.

В этом свете триада мужской неполноценности, патриархата и капитализма становится неизбежной. Эти системы питаются друг от друга, взаимно укрепляя свою власть. Мужская неполноценность ведет к потребности в доминировании, что приводит к патриархальному контролю над обществом. Затем патриархат закладывает основу для капитализма — системы, построенной на эксплуатации труда, женщин и окружающей среды. Вместе эти силы сформировали историю человечества, приведя нас к социальным, экономическим и экологическим кризисам, с которыми мы сталкиваемся сегодня.

Чтобы разорвать этот цикл, мы должны противостоять не только капитализму, но и патриархальным ценностям, которые лежат в его основе. Решение экологического кризиса, например, требует большего, чем просто технологические решения — оно требует фундаментального сдвига в том, как мы воспринимаем власть, доминирование и контроль. Эксплуатация природы напрямую связана с эксплуатацией женщин, и обе они движимы теми же патриархальными системами, которые существовали на протяжении тысячелетий. Демонтировав эти системы и бросив вызов комплексу мужской неполноценности, который ими управляет, мы сможем начать создавать более справедливый и устойчивый мир.

Кульминация: Глобальное потепление как конечное следствие

Последствия мужской неполноценности, патриархата и капитализма не только социальные или экономические — они экзистенциальные. Глобальное потепление является, пожалуй, самым глубоким и ужасающим результатом этой триады. На протяжении тысячелетий системы контроля, управляемые мужчинами, относились к Земле так же, как они относились к женщинам и труду: как к чему-то, чем можно владеть, что можно эксплуатировать и над чем можно доминировать. Те же механизмы, которые использовались для утверждения доминирования над людьми — будь то через патриархальные системы или капиталистическую эксплуатацию, — применялись и к природе. Глобальное потепление, являющееся результатом столетий экологической эксплуатации, — это окончательная кульминация этих властных структур, управляемых мужчинами.

Капиталистическая система, построенная на идее бесконечного роста и прибыли, в значительной степени полагается на добычу природных ресурсов. От вырубки огромных ландшафтов под сельское хозяйство до сжигания ископаемого топлива для обеспечения энергией промышленного производства, голод капитализма по ресурсам привел к разрушению окружающей среды в колоссальных масштабах. Но корни этой эксплуатации уходят глубже, чем просто в экономическую систему, — они связаны с патриархальными ценностями, сформировавшими историю человечества. Подобно тому, как в эпоху неолита мужчины стремились контролировать женские тела и труд, так же они стремились контролировать и эксплуатировать Землю.

Мужская неполноценность с ее неустанной потребностью в доминировании сыграла центральную роль в экологическом кризисе. На протяжении истории мужчины стремились доказать свое превосходство через завоевания — будь то земли, люди или ресурсы. Земля, рассматриваемая как ресурс для эксплуатации, стала высшим символом этого доминирования. Леса вырубались, реки перекрывались плотинами, и целые экосистемы разрушались в погоне за экономической выгодой. Те же мужчины, которые контролировали сельскохозяйственное производство в древних цивилизациях, позже контролировали промышленное производство, а теперь они контролируют мировые рынки, которые продолжают эксплуатировать ресурсы планеты.

Параллели между эксплуатацией природы и эксплуатацией женщин поразительны. Так же, как женщины были коммодифицированы (commodified) и сведены к объектам мужского контроля, при капитализме была коммодифицирована и Земля. Природные ресурсы извлекаются и потребляются без мыслей об их долгосрочных последствиях, во многом подобно тому, как эксплуатировались женский труд и тела для поддержания патриархального контроля. То же стремление к доминированию, которое привело к владению женщинами в ранних человеческих обществах, теперь подпитывает разрушение окружающей среды, и глобальное потепление является его неизбежным результатом.

Что еще более тревожно, так это то, что глобальное потепление — это не просто экологическая проблема; оно глубоко переплетено с вопросами социальной справедливости и неравенства. Сообщества, наиболее пострадавшие от изменения климата, часто являются самыми бедными и уязвимыми, особенно в развивающихся странах. Женщины, особенно в этих регионах, несут основную тяжесть последствий деградации окружающей среды. Являясь основными лицами, осуществляющими уход, и обеспечивающими свои семьи едой и водой, женщины несоразмерно сильно страдают от засух, наводнений и других бедствий, связанных с климатом. И вновь пересечение патриархата и капитализма оставляет женщин на милость систем, в которых доминируют мужчины и которые ставят прибыль и контроль выше благополучия человека.

Глобальное потепление также является результатом системы, которая ставит краткосрочную выгоду выше долгосрочной устойчивости — отличительной черты управляемых мужчинами капиталистических экономик. Погоня за прибылью в ущерб окружающей среде отражает ту же близорукость, которая характеризовала патриархальный контроль на протяжении тысячелетий. Мужчины, движимые неуверенностью в себе и необходимостью доказывать свое превосходство, исторически ставили свою собственную власть выше благополучия других. Это же мышление лежит в основе экологического кризиса. Отказ решать долгосрочные последствия изменения климата является отражением той же самой управляемой мужчинами потребности в доминировании, которая привела к эксплуатации женщин, труда, а теперь и самой планеты.

Промышленная и технологическая революции, хотя и привели к экономическому росту и технологическим достижениям, ускорили разрушение планеты. Заводы, нефтяные вышки и горнодобывающие предприятия внесли свой вклад в деградацию экосистем, загрязнение воздуха и воды, а также в повышение глобальной температуры. Бесконтрольное сжигание ископаемого топлива привело к увеличению выбросов парниковых газов, которые удерживают тепло в атмосфере Земли, вызывая повышение глобальной температуры. Это, в свою очередь, привело к более экстремальным погодным явлениям, повышению уровня моря и утрате биоразнообразия. А в основе этого экологического разрушения лежит капиталистическое стремление к прибыли — стремление, коренящееся в тех же самых системах контроля и эксплуатации с доминированием мужчин, которые формировали историю человечества.

Сегодня глобальное потепление выступает как конечное следствие мужской неполноценности, патриархата и капитализма. Те же комплексы, которые заставляли мужчин контролировать женщин, землю и труд, теперь привели к контролю и разрушению окружающей среды. Глобальное потепление — это не просто симптом капитализма; это отражение глубоко укоренившейся, управляемой мужчинами потребности в контроле, которая определяла человеческую цивилизацию на протяжении тысячелетий. Эксплуатация Земли, так же как и эксплуатация женщин, является результатом системы, которая ставит власть и прибыль выше устойчивости и равенства.

Для решения проблемы глобального потепления мы должны не только противостоять экономическим системам, которые его вызвали, но и патриархальным ценностям, лежащим в их основе. Экологический кризис — это не просто технологическая проблема; это социальная и культурная проблема. Эксплуатация природы глубоко связана с эксплуатацией женщин, и обе они обусловлены тем же комплексом мужской неполноценности, который формировал историю человечества. Чтобы по-настоящему справиться с глобальным потеплением, мы должны демонтировать патриархальные системы, стимулирующие эксплуатацию и контроль, и заменить их системами, в которых приоритетом являются устойчивость, равенство и справедливость для всех.

Пересечение капитализма и гендера: Потребность в пятой волне феминизма

В то время как мир борется с социальными, экономическими и экологическими кризисами, вызванными капитализмом и патриархатом, стало ясно, что традиционные феминистские движения, хотя и жизненно важны для продвижения прав женщин, не в полной мере устранили более глубокий корень этих проблем — мужскую неполноценность. Феминистские волны прошлого добились выдающихся успехов на пути к гендерному равенству, но они лишь коснулись поверхности патриархальных систем, которые движут капитализмом и глобальной эксплуатацией. Необходима новая волна: Пятая волна феминизма, которая не только стремится к гендерному равенству, но и демонтирует основные механизмы эксплуатации, движимой мужчинами, — устраняя пересечение патриархата и капитализма во всей его полноте.

Первые четыре волны феминизма привнесли каждая свой собственный фокус. Первая волна, начавшаяся в XIX веке, боролась за базовые права, такие как избирательное право женщин и юридическое равенство. Вторая волна, возникшая в середине XX века, расширила борьбу до таких вопросов, как репродуктивные права, сексуальная свобода и равенство на рабочем месте. Третья волна в 1990-х годах стремилась учесть разнообразие женского опыта, выступая против жестких гендерных норм и защищая права маргинализированных групп, включая цветных женщин и сообщество ЛГБТК+. Совсем недавно Четвертая волна использовала цифровой активизм для борьбы с сексуальным насилием, в частности через такие движения, как #MeToo, и продолжила добиваться репрезентации во всех сферах жизни.

Однако, хотя эти волны и бросали вызов конкретным формам патриархата, они не затрагивали напрямую основополагающую проблему мужской неполноценности. Мужская неполноценность, которая заставляет мужчин утверждать доминирование и контроль над женщинами, трудом и природой, остается первопричиной эксплуатации, которую мы наблюдаем в капиталистических и патриархальных системах. Пятая волна феминизма должна пойти глубже — она должна противостоять мужской неполноценности как главному корню (taproot) как патриархата, так и капитализма, демонтируя сами структуры, увековечивающие неравенство и разрушение окружающей среды.

Эволюция феминистских движений и их ограничения

Хотя феминистские движения прошлого боролись за права и освобождение женщин, они в значительной степени фокусировались на проблемах внутри системы, а не бросали вызов самой системе. Например, феминизм второй волны боролся за равные права на рабочем месте, но он не в полной мере учел тот факт, что сама капиталистическая система является эксплуататорской, особенно по отношению к женщинам в странах с низким уровнем дохода и развивающихся странах. Женщины могли получить право на труд, но они делали это в рамках системы, которая продолжала эксплуатировать их труд на благо отраслей, где доминируют мужчины. Капиталистическая система, укоренившаяся в патриархальном контроля, осталась нетронутой.

Более того, феминистские движения не всегда обращались к интерсекциональности угнетения. Цветные женщины, женщины из коренных народов и женщины Глобального Юга часто оставались за рамками мейнстримного феминистского дискурса. Эти женщины сталкиваются не только с гендерным угнетением, но и с экономической эксплуатацией в условиях глобального капитализма, где их труд часто отдается на аутсорсинг и недооценивается. Пятая волна феминизма должна исправить это, поставив в центр внимания интерсекциональность и признав, что эксплуатация женщин — это не только гендерная проблема, это также экономическая и экологическая проблема.

Пятая волна феминизма: Противостояние мужской неполноценности и капиталистическому патриархату

Пятая волна феминизма должна проложить новый путь, напрямую противостоя комплексу мужской неполноценности, который тысячелетиями формировал патриархат и капитализм. Она должна признать, что мужское доминирование над женщинами, трудом и природой — это не просто социальная проблема, но и экзистенциальная, стимулирующая все — от неравенства в оплате труда до глобального потепления. Эта волна должна делать акцент не только на гендерном равенстве, но и на демонтаже систем контроля, управляемых мужчинами.

Пятая волна феминизма также должна включать в себя экофеминизм — движение, подчеркивающее связь между эксплуатацией женщин и эксплуатацией Земли. Экофеминизм утверждает, что патриархальные системы, движимые мужской неуверенностью, рассматривают как женщин, так и природу как ресурсы, которые нужно контролировать, которыми нужно владеть и которые нужно эксплуатировать. Подобно тому, как женский труд обесценивался и коммодифицировался при капитализме, так и окружающая среда разграблялась ради прибыли. Пятая волна феминизма должна бросить вызов этим системам, продвигая устойчивые и справедливые альтернативы, уважающие как женщин, так и окружающую среду.

Инициативы под руководством женщин, выступающие за глобальное освобождение

Женщины всегда находились в авангарде движений за социальную справедливость и экологическую устойчивость. От низовых организаций на Глобальном Юге, борющихся с вырубкой лесов, до женщин из числа коренных народов, возглавляющих движения за защиту прав на воду и землю, — женщины часто первыми осознают взаимосвязанность гендерной, экономической и экологической справедливости. Пятая волна феминизма должна опираться на эти инициативы, настаивая на системных изменениях, которые демонтируют как капиталистическую эксплуатацию, так и патриархальный контроль.

Одним из примеров этого является работа женщин-активисток из числа коренных народов в Латинской Америке, которые борются против транснациональных корпораций, извлекающих ресурсы из их земель. Эти женщины понимают, что разрушение их окружающей среды напрямую связано с эксплуатацией их общин. Они признают, что патриархат и капитализм — это две стороны одной медали: обе системы стремятся контролировать и превращать в товар все, от женских тел до земли, на которой они живут.

Аналогичным образом движения под руководством женщин в развивающихся странах сыграли важную роль в продвижении устойчивого сельского хозяйства, возобновляемых источников энергии и охраны окружающей среды. Эти женщины, которые часто принимают на себя основной удар изменения климата, понимают, что борьба за планету — это также борьба за их права. Пятая волна феминизма должна усиливать эти голоса, продвигая решения, направленные на борьбу как с деградацией окружающей среды, так и с гендерной эксплуатацией.

Глобальный призыв к освобождению

Пятая волна феминизма — это не просто движение для женщин, это движение за глобальное освобождение. Она стремится демонтировать патриархальные капиталистические системы, которые угнетали не только женщин, но и мужчин, рабочих, маргинализированные общины и окружающую среду. Она призывает к переосмыслению динамики власти и отказу от движимой мужчинами потребности в контроле и доминировании. Вместо этого она выступает за системы, основанные на сотрудничестве, равенстве и устойчивости, — системы, которые ценят любую жизнь, как человеческую, так и нечеловеческую, и отвергают эксплуатацию ресурсов ради краткосрочной выгоды.

Для достижения этой цели Пятая волна феминизма должна настаивать на политике, которая бросает вызов основам капитализма. Это включает в себя защиту экономических систем, ставящих благополучие выше прибыли, таких как всеобщее здравоохранение, прожиточный минимум и защита окружающей среды. Это также означает демонтаж патриархальных систем, которые допускают продолжающуюся эксплуатацию женщин, будь то через гендерное насилие, неравенство в оплате труда или коммодификацию женского труда.

Пятая волна феминизма также должна решить проблему глобального экологического кризиса. Она должна настаивать на отказе от ископаемого топлива и переходе к возобновляемым источникам энергии, одновременно решая проблему социального неравенства, из-за которого женщины, особенно в развивающихся странах, остаются уязвимыми к последствиям изменения климата. Связывая гендерную справедливость с экологической, Пятая волна феминизма имеет потенциал для создания более справедливого, равноправного и устойчивого мира.

Повышение глобальной осведомленности: Кампания за освобождение от мужской неполноценности и капиталистического патриархата

Капитализм сквозь историю: От промышленной революции до глобального потепления

Мужская неполноценность, патриархат и капитализм: Неизбежная триада

В этом свете триада мужской неполноценности, патриархата и капитализма становится неизбежной. Эти системы питаются друг от друга, взаимно укрепляя свою власть. Мужская неполноценность ведет к потребности в доминировании, что приводит к патриархальному контроля над обществом. Затем патриархат закладывает основу для капитализма — системы, построенной на эксплуатации труда, женщин и окружающей среды. Вместе эти силы сформировали историю человечества, приведя нас к социальным, экономическим и экологическим кризисам, с которыми мы сталкиваемся сегодня.

Кульминация: Глобальное потепление как конечное следствие

Пересечение капитализма и гендера: Потребность в Пятой волне феминизма

Эволюция феминистских движений и их ограничения

Пятая волна феминизма: Противостояние мужской неполноценности и капиталистическому патриархату

Инициативы под руководством женщин, выступающие за глобальное освобождение

Глобальный призыв к освобождению

Повышение глобальной осведомленности: Кампания за освобождение от мужской неполноценности и капиталистического патриархата

Инициативы под руководством женщин, выступающие за глобальное освобождение

Глобальный призыв к освобождению

Заключение

От конца эпохи палеолита, когда мужская неполноценность заставила мужчин «открыть» женщин как частную собственность, до зарождения цивилизаций, укорененных в патриархальном контроле, и, в конечном итоге, до развития капитализма — эта неизбежная триада мужской неполноценности, патриархата и капитализма формировала ход человеческой истории. То, что началось как стремление к доминированию над женщинами, стадами и землей, превратилось в системы эксплуатации, которые распространились на труд, ресурсы и, в конечном итоге, на окружающую среду. Последствия этих систем не остались в прошлом — они очевидны в социально-экономическом неравенстве, деградации окружающей среды и кризисе глобального потепления, которые определяют наш сегодняшний мир.

Мужская неполноценность, укорененная в глубоких комплексах, побуждала мужчин утверждать свое доминирование над женщинами, трудом и природой, создавая иерархии власти, которые сохранялись тысячелетиями. Эти комплексы, проявляющиеся в потребности контролировать и эксплуатировать, заложили основу как для патриархата, так и для капитализма. Патриархат, в свою очередь, закрепил эти системы, нормализовав подчинение женщин, в то время как капитализм превратил это подчинение в прибыль. Вместе они образовали нечестивый союз, который привел к глобальным кризисам, с которыми мы сталкиваемся сегодня.

Промышленная и техническая революции, хотя и принесли беспрецедентный экономический рост, также усилили эксплуатацию человеческого труда и окружающей среды, подтолкнув мир к грани краха. Глобальное потепление, являющееся конечным следствием капиталистической эксплуатации, — это не просто экологическая проблема, это кульминация столетий патриархального контроля. Земля, как до нее женщины и труд, была превращена в товар, к ней относились как к ресурсу, которым можно владеть, который можно эксплуатировать и потреблять ради краткосрочной выгоды. В результате планета оказалась на грани экологической катастрофы.

По мере того как мы сталкиваемся с этими глобальными вызовами, становится ясно, что традиционных решений уже недостаточно. Пятая волна феминизма должна подняться не только для того, чтобы бросить вызов гендерному неравенству, но и для того, чтобы демонтировать системы мужской неполноценности и патриархального капитализма, которые довели человечество до этой точки. Эта новая волна феминизма должна признать взаимосвязанность гендерной, экономической и экологической справедливости, настаивая на системных изменениях, которые устраняют коренные причины эксплуатации и неравенства.

Освобождение женщин — это не просто достижение гендерного равенства; это вызов самим структурам, которые допускали эксплуатацию как людей, так и планеты. Чтобы по-настоящему решить проблемы глобального потепления, неравенства в оплате труда и трудовой эксплуатации, мы должны демонтировать патриархальные и капиталистические системы, которые формировали человеческую цивилизацию на протяжении тысячелетий. Пятая волна феминизма предлагает путь вперед — путь, ставящий во главу угла устойчивость, справедливость и равенство для всех.

В заключение, история мужской неполноценности, патриархата и капитализма — это история самой человеческой цивилизации. Эти системы управляли взлетом и падением империй, формировали экономики и, что наиболее важно, определяли судьбу нашей планеты. Чтобы вырваться из этого цикла эксплуатации, мы должны противостоять глубоко укоренившимся комплексам, которые заставляли мужчин контролировать и доминировать. Только демонтировав эти патриархальные системы и построив мир на основе равенства и сотрудничества, мы можем надеяться справиться с кризисами нашего времени и создать более справедливое, устойчивое будущее для всех.

Раскрытие мужской неполноценности — На пути к будущему равенства и исцеления

Подходя к концу этого интеллектуального путешествия, становится ясно, что мужская неполноценность — это не просто индивидуальная психологическая борьба, а глубоко укоренившийся социальный и культурный феномен, сформировавший ход истории человечества. С древнейших цивилизаций до наших дней неуверенность мужчин — проистекающая из их воспринимаемой несостоятельности — была движущей силой создания патриархальных систем. Эти системы, построенные на доминировании, контроле и исключении, не только маргинализировали женщин, но и задушили эмоциональное и социальное развитие самих мужчин.

На протяжении всей этой книги мы исследовали многие аспекты мужской неполноценности: ее истоки в психике, ее подкрепление через религию, философию и социальные системы, а также ее проявление в насилии, угнетении и разрушении окружающей среды. Мы изучили, как патриархальные структуры повлияли на правовые системы, образование и культурные репрезентации, причем каждая из них укореняла идею мужского доминирования, скрывая при этом глубокие уязвимости, лежащие под ней.

В основе этого исследования лежало признание того, что патриархальные системы, движимые мужскими комплексами, способствовали возникновению некоторых из наиболее острых проблем, с которыми мы сталкиваемся сегодня, среди которых глобальное потепление и разрушение окружающей среды являются наиболее актуальными. Доминирование над природой, как и доминирование над женщинами, проистекает из потребности контролировать, подчинять и эксплуатировать, увековечиваемой системами, призванными утверждать власть любой ценой. Поскольку Земля продолжает принимать на себя основной удар человеческой жадности и эксплуатации, острая необходимость в демонтаже этих разрушительных паттернов никогда не была столь очевидной.

Тем не менее, среди этих суровых реалий есть и надежда. Признание мужской неполноценности и ее последствий открывает возможность для перемен. Выведя эту часто игнорируемую проблему на свет, мы можем начать процесс исцеления. Это исцеление включает в себя не только борьбу с гендерным неравенством, но и противостояние эмоциональным и психологическим ранам, которые мужчины несут в результате патриархального обусловливания. Оно требует создания пространств, где мужчины могут выражать уязвимость, принимать эмоциональную сложность и отвергать токсичные идеалы маскулинности, которые так долго их определяли.

В то же время это исцеление выходит за рамки индивидуального опыта. Оно включает в себя переосмысление наших социальных, экономических и политических систем таким образом, чтобы приоритет отдавался равенству, сотрудничеству и устойчивости. Бросая вызов структурам власти, увековечивающим мужское доминирование, мы можем начать формировать общество, в котором и мужчины, и женщины смогут процветать, свободные от ограничений патриархальных ожиданий. Этот сдвиг позволит нам создать мир, который ценит заботу, эмпатию и защиту планеты — мир, где отношения человечества с природой основаны на уважении и бережном управлении (stewardship), а не на завоевании и эксплуатации.

Путь вперед требует как от мужчин, так и от женщин признания глубоко укоренившихся паттернов мужской неполноценности и совместной работы по демонтажу систем, которые ее поддерживают. Это требует интерсекционального подхода, учитывающего не только гендер, но и расу, класс и экологическую справедливость. Только решая взаимосвязанность этих проблем, мы можем надеяться на создание будущего, которое будет по-настоящему справедливым и равноправным.

Завершая эту работу, я вспоминаю слова великих мыслителей, философов и ученых, которые вдохновили меня на это путешествие. Но я также вспоминаю о бесчисленном множестве существ — как человеческих, так и нечеловеческих, — которые внесли свой вклад в это понимание. От приматов, предлагающих нам зеркало нашего эволюционного прошлого, до психоаналитиков, разгадывающих тайны человеческой психики, каждая перспектива обогатила это исследование. Вместе они напоминают нам, что хотя силы мужской неполноценности и патриархата сформировали большую часть человеческой истории, они не обязательно должны определять наше будущее.

Я надеюсь, что эта книга вдохновит читателей продолжать задавать вопросы, исследовать и бросать вызов системам, которые так долго управляли нашим миром. Будь то академические исследования, активизм или личные размышления, каждый шаг к пониманию приближает нас к демонтажу корней патриархата и построению более сострадательного, инклюзивного и устойчивого мира.

В заключение я признаю, что эта книга — лишь часть продолжающегося разговора, который будет идти еще долго после того, как эти страницы будут перевернуты. Но если мы сможем сделать хотя бы небольшой шаг к конфронтации с истинами, раскрытыми здесь, мы приблизимся к миру, которого все мы заслуживаем, — миру, где гендерное равенство, экологическая устойчивость и эмоциональное исцеление являются не далекими идеалами, а живой реальностью.

Давайте двигаться вперед с мужеством, чтобы меняться, с эмпатией, чтобы понимать, и с решимостью, чтобы исцелять.

---КОНЕЦ---

Об авторе: Сумуду Гуруге

Родившийся в 1973 году, Сумуду Гуруге — шри-ланкийский эрудит (polymath), чей интеллектуальный фундамент был заложен в течение первых тридцати лет жизни, проведенных в высокогорье Нувара-Элия. Выросший среди мультикультурного ландшафта картофельных ферм и девственных лесов, он рано развил склонность к независимому поиску знаний. С юных лет он решил дистанцироваться от формального образования, движимый пожизненным убеждением в том, что самообучение способствует более глубокому и подлинному пониманию мира, чем структурированное школьное обучение. Этот независимый подход остается определяющей характеристикой его пути и сегодня.

Гуруге — многомерный мыслитель, чей опыт охватывает культурную антропологию, когнитивную науку, историю, мифологию, психологию, кинопроизводство и написание музыки. Как отмеченный наградами композитор саундтреков к фильмам и режиссер-документалист, он сформировал как творческий, так и интеллектуальный ландшафты Шри-Ланки. Его профессиональный опыт включает обеспечение психологического стратегического анализа для крупных национальных кампаний и работу в качестве приглашенного лектора в Институте телевизионного обучения Шри-Ланки (Sri Lanka Television Training Institute). В настоящее время, будучи председателем и управляющим директором AquaTerra International (Pvt) Ltd, он руководит инновационными проектами в области технологий разведения черной львинки (Black Soldier Fly, BSF), уделяя особое внимание устойчивому управлению органическими отходами и решениям в сфере циркулярного сельского хозяйства.

Как исследователь Гуруге наиболее известен своей новаторской психологической теорией Мужской Неполноценности (Male Inferiority), которая исследует корни андроцентризма и его влияние на глобальные социальные и экологические проблемы. Его исследования человеческой природы также распространяются на пересечение науки и духовности; в своей работе «Что такое душа? Где она существует?» (What is Soul? Where Does it Exist?) он использует науку о мозге и биохимию для изучения души как материального феномена, запечатленного в лимбической системе через ранние связи развития.

В 2014 году жизнь Гуруге сделала трансформационный поворот после критической операции на мозге в области зоны Брока. Эта процедура привела к временной потере большей части его словарного запаса, что послужило началом глубокого пути когнитивного и лингвистического восстановления. При поддержке своей семьи и коллег он вышел из этого опыта с более медленным, более вдумчивым способом самовыражения, отражающим углубленную мудрость. Сегодня Гуруге остается дальновидным мыслителем и автором, стремящимся к созданию социально ответственных, наводящих на размышления работ, которые бросают вызов интеллектуальным условностям и выступают за более сострадательный, справедливый мир.

Обращение автора – Сумуду Гуруге

Дорогой читатель,

Прежде всего, я выражаю вам свою глубочайшую признательность за то, что вы нашли время ознакомиться с этой работой. Ваша готовность читать, размышлять, задавать вопросы и исследовать идеи, представленные в этой книге, значит больше, чем могут адекватно выразить слова.

Эта книга — не просто литературный проект; она представляет собой начало гораздо более масштабной глобальной инициативы, направленной на стимулирование критического дискурса, поощрение преобразующей социальной рефлексии, вызов вредоносным системам и содействие в построении более справедливого, устойчивого и осознанного мира.

Если концепции на этих страницах тронули вас, вдохновили или побудили к более глубоким размышлениям, я смиренно приглашаю вас встать рядом со мной в расширении этой миссии за пределы одной публикации.

Как вы можете поддержать эту глобальную инициативу

Ваша поддержка может принимать множество форм, включая, но не ограничиваясь:

Финансовая поддержка
· Спонсирование будущих исследований и академических изысканий
· Финансирование международных переводов
· Поддержка производства документальных фильмов, цифровых медиа и кампаний по просвещению общественности
· Помощь в издании, популяризации и глобальном распространении
· Помощь в создании образовательных, правозащитных и исследовательских платформ

Нефинансовая поддержка
· Распространение этой книги и ее послания среди других
· Помощь в исследованиях, редактировании или переводах
· Налаживание связей с академическими институтами, издателями, активистами или организациями
· Создание региональных и международных сообществ для дискуссий
· Предоставление профессиональных услуг, стратегического сотрудничества или опыта в области медиа
· Поддержка кампаний по повышению осведомленности и публичного дискурса

Почему ваш вклад имеет значение

Каждое трансформирующее движение требует большего, чем один голос — оно требует коллектива читателей, мыслителей, исследователей и сторонников, готовых помочь воплотить идеи в действие.

Ваш вклад может помочь создать:
· Глобальную исследовательскую и образовательную сеть
· Расширенный общественный диалог
· Международное сотрудничество
· Медийные и документальные проекты
· Правозащитные платформы для долгосрочной системной осведомленности и реформ

Личное обращение

Я всего лишь один автор с одним голосом, но вместе, благодаря вашей поддержке и участию, этот проект может превратиться в поистине глобальное движение, способное повлиять на интеллектуальный дискурс, образование и будущие поколения.

Независимо от того, является ли ваша поддержка финансовой, академической, профессиональной или просто вашей приверженностью распространению этих идей, ваша роль неоценима.

Заключительные слова

Я искренне приглашаю вас стать частью этого пути.

Вместе мы сможем превратить эту книгу из письменного труда во всемирную инициативу по распространению знаний, реформам, повышению осведомленности и значимому социальному прогрессу.

С глубочайшим уважением и благодарностью,

Сумуду Гуруге - Автор

Контакты:
e-mail: [email protected]
Whatsapp: 0094776140599
Почтовый адрес: Guru Gedara, Pansala para, Gurubebila, Metihakka (21062), Matale, Sri lanka.

Источники:

Abbate, J. (2012). Recoding gender: Women's changing participation in computing. MIT Press.
Adichie, C. N. (2014). We Should All Be Feminists. Fourth Estate.
Agarwal, B. (1992). The Gender and Environment Debate: Lessons from India. Feminist Studies, *18*(1), 119–158.
Ahmed, L. (1992). Women and Gender in Islam: Historical Roots of a Modern Debate. Yale University Press.
Allison, A. (2013). Precarious Japan. Duke University Press.
Althusser, L. (1971). Ideology and Ideological State Apparatuses. In Lenin and Philosophy and Other Essays. Monthly Review Press.
American Psychological Association. (2018). APA guidelines for psychological practice with boys and men. APA.
Amnesty International. (2016). Amnesty International Report 2015/16 – Papua New Guinea. Amnesty International.
Andors, P. (1983). The Unfinished Liberation of Chinese Women, 1949–1980. Indiana University Press.
Angelou, M. (1969). I Know Why the Caged Bird Sings. Random House.
Aristotle. (350 BCE). Politics.
Aristotle. (1999). Nicomachean Ethics (T. Irwin, Trans.). Hackett Publishing Company.
Aurelius, M. (1997). Meditations (G. Long, Trans.). Dover Publications.
Bahrani, Z. (2001). Women of Babylon: Gender and Representation in Mesopotamia. Routledge.
Baines, J., & Yoffee, N. (2000). Order, Legitimacy, and Wealth in Ancient States. Cambridge University Press.
Bakker, E. J. (2005). Pointing at the Past: From Formula to Performance in Homeric Poetics. Harvard University Press / Center for Hellenic Studies.
Bal, M. (2001). Quoting Caravaggio: Contemporary Art, Preposterous History. University of Chicago Press.
Barlas, A. (2002). Believing Women in Islam: Unreading Patriarchal Interpretations of the Qur'an. University of Texas Press.
Barrett, A. (1996). Livia: First Lady of Imperial Rome. Yale University Press.
Barstow, A. L. (1994). Witchcraze: A New History of the European Witch Hunts. HarperCollins.
Battigelli, A. (1998). Margaret Cavendish and the Exiles of the Mind. University Press of Kentucky.
Beauvoir, S. de. (2011). The Second Sex (C. Borde & S. Malovany-Chevallier, Trans.). Vintage Books. (Original work published 1949).
Bebel, A. (1971). Woman under Socialism. Schocken Books. (Original German: Die Frau und der Sozialismus).
Behrendt, A., & Moritz, S. (2005). Post-traumatic stress disorder and memory problems after female genital mutilation. American Journal of Psychiatry, *162*(5), 1000–1002.
Bennholdt-Thomsen, V., & Mies, M. (1999). The Subsistence Perspective: Beyond the Globalized Economy. Zed Books.
Blok, J. (1994). The Early Amazons: Modern and Ancient Perspectives on a Persistent Myth. Brill.
Blomberg, M., & Henriksson, G. (1996). Minos Enneoros: Archaeoastronomical Light on the Priestly Role of the King in Crete. In Religion and Power in the Ancient Greek World. Uppsala.
Blundell, S. (1995). Women in Ancient Greece. Harvard University Press.
Boehmer, E. (1995). Colonial and Postcolonial Literature: Migrant Metaphors. Oxford University Press.
Boesch, C., & Boesch, H. (1990). Tool use and tool making in wild chimpanzees. Folia Primatologica, *54*(1-2), 86-99.
Boesch, C. (2009). The Real Chimpanzee: Sex Strategies in the Forest. Cambridge University Press.
Boesch, C., & Boesch-Achermann, H. (2000). The Chimpanzees of the Taï Forest: Behavioural Ecology and Evolution. Oxford University Press.
Bohnet, I. (2016). What Works: Gender Equality by Design. Harvard University Press.
Boyle, E. H. (2002). Female Genital Cutting: Cultural Conflict in the Global Community. Johns Hopkins University Press.
Bradley, H. (2013). Gender (2nd ed.). Polity Press.
Brickhouse, T. C., & Smith, N. D. (1994). Plato's Socrates. Oxford University Press.
Buckley, M. (1989). Women and Ideology in the Soviet Union. Harvester Wheatsheaf / University of Michigan Press.
Budin, S. L. (2008). The Myth of Sacred Prostitution in Antiquity. Cambridge University Press.
Bullard, R. D., & Wright, B. H. (2012). The Wrong Complexion for Protection: How the Government Response to Disaster Endangers African American Communities. New York University Press.
Butler, J. (1990). Gender Trouble: Feminism and the Subversion of Identity. Routledge.
Cáceres, B. (2016). Council of Popular and Indigenous Organizations of Honduras (COPINH) [Organizational statement/report].
Camus, A. (1991). The Myth of Sisyphus (J. O'Brien, Trans.). Vintage Books. (Original work published 1942).
Carrasco, C., Borderías, C., & Torns, T. (2014). El Trabajo de Cuidados: Historia, Teoría y Políticas. Universitat de Barcelona.
Carter, A. (1979). The Bloody Chamber and Other Stories. Gollancz.
Cartledge, P. (1993). The Greeks: A Portrait of Self and Others. Oxford University Press.
Charlesworth, H. (2000). Feminist Jurisprudence: The Unanswered Questions. In K. D. Murray & R. J. Barnett (Eds.), Feminist Jurisprudence. Ashgate.
Chesler, P. (2010). Worldwide Trends in Honor Killings. Middle East Quarterly, *17*(2), 3-11.
Chicago, J. (1979). The Dinner Party. The Viking Press.
Chittister, J. (1998). Heart of Flesh: Feminist Spirituality for Women and Men. Eerdmans Publishing.
Cleary, A. (2012). Suicidal Action, Emotional Expression, and the Performance of Masculinities. Social Science & Medicine, *74*(4), 498–505.
Connell, R. W. (1995). Masculinities. University of California Press.
Connell, R. W. (2002). Gender. Polity Press.
Connell, R. W. (2005). Masculinities (2nd ed.). University of California Press.
Connell, R. W., & Messerschmidt, J. W. (2005). Hegemonic Masculinity: Rethinking the Concept. Gender & Society, *19*(6), 829–859.
Cooper, J. S. (1983). The Epic of Gilgamesh: Introductory Note. In B. R. Foster (Ed.), Before the Muses. CDL Press.
Crenshaw, K. (1989). Demarginalizing the Intersection of Race and Sex. University of Chicago Legal Forum, *1989*(1), 139-167.
Dalley, S. (2000). Myths from Mesopotamia: Creation, the Flood, Gilgamesh, and Others (2nd ed.). Oxford University Press.
Daly, M. (1973). Beyond God the Father: Toward a Philosophy of Women's Liberation. Beacon Press.
Dankelman, I. (Ed.). (2010). Gender and Climate Change: An Introduction. Routledge.
Davies, S. G. (2010). Gender Diversity in Indonesia: Sexuality, Islam and Queer Selves. Routledge.
de Waal, F. B. M. (1982). Chimpanzee Politics: Power and Sex among Apes. Harper & Row.
de Waal, F. B. M. (1995). Bonobo Sex and Society. Scientific American, *272*(3), 82-88.
de Waal, F. B. M. (1997). Bonobo: The Forgotten Ape. University of California Press.
de Waal, F. B. M. (2005). Our Inner Ape. Riverhead Books.
de Waal, F. B. M. (2009). The Age of Empathy: Nature's Lessons for a Kinder Society. Harmony Books.
Diamond, I. (1994). Feminism and Patriarchal Power: The Eclipse of the Maternal. In I. Diamond & G. Feman Orenstein (Eds.), Reweaving the World: The Emergence of Ecofeminism. Sierra Club Books.
Diamond, J. (2011). Collapse: How Societies Choose to Fail or Succeed. Penguin Books.
Donnison, J. (1988). Midwives and Medical Men: A History of the Struggle for the Control of Childbirth (2nd ed.). Historical Publications.
Dunbar, R. (1998). Grooming, Gossip, and the Evolution of Language. Harvard University Press.
Eagly, A. H., & Carli, L. L. (2007). Through the Labyrinth: The Truth about How Women Become Leaders. Harvard Business School Press.
Eisler, R. (1987). The Chalice and the Blade: Our History, Our Future. Harper & Row.
Eisler, R. (2002). The Power of Partnership. New World Library.
Engels, F. (1972). The Origin of the Family, Private Property, and the State. International Publishers. (Original work published 1884).
Ettinger, E. (1986). Rosa Luxemburg: A Life. Beacon Press.
Fa, J. E., & Brown, D. (2009). Impacts of Hunting on Mammals in African Tropical Moist Forests. Mammal Review, *39*(4), 231-264.
Federici, S. (2004). Caliban and the Witch. Autonomedia.
Fine, L. (2003). Physician of the Soul, Healer of the Cosmos: Isaac Luria and His Kabbalistic Fellowship. Stanford University Press.
Fingarette, H. (1972). Confucius: The Secular as Sacred. Harper & Row.
Foley, J. M. (1991). Immanent Art: From Structure to Meaning in Traditional Oral Epic. Indiana University Press.
Foster, B. R. (2001). The Epic of Gilgamesh. W. W. Norton & Company.
Foster, J. B. (1999). Marx's Theory of Metabolic Rift. American Journal of Sociology, *105*(2), 366-405.
Foucault, M. (1978). The History of Sexuality: An Introduction. Pantheon Books.
Fraser, N. (1997). Justice Interruptus: Critical Reflections on the "Postsocialist" Condition. Routledge.
Fraser, N. (2013). Fortunes of Feminism: From State-Managed Capitalism to Neoliberal Crisis. Verso Books.
Fry, D. P. (2007). Beyond War: The Human Potential for Peace. Oxford University Press.
Fry, D. P. (Ed.). (2013). War, Peace, and Human Nature: The Convergence of Evolutionary and Cultural Views. Oxford University Press.
Frymer-Kensky, T. (1992). In the Wake of the Goddesses: Women, Culture, and the Biblical Transformation of Pagan Myth. Free Press.
Furuichi, T. (2011). Female Contributions to the Peaceful Nature of Bonobo Society. Evolutionary Anthropology, *20*(4), 131-142.
Gaard, G. (1993). Ecofeminism: Women, Animals, Nature. Temple University Press.
Gaard, G. (2015). Ecofeminism and Climate Change. Women's Studies International Forum, *49*, 20-33.
Gadgil, M., & Guha, R. (1993). This Fissured Land: An Ecological History of India. University of California Press.
Gardner, J. F. (1991). Women in Roman Law and Society. Indiana University Press.
Gardner, R., & Heider, K. G. (1969). Gardens of War: Life and Death in the New Guinea Stone Age. Random House.
Gat, A. (2006). War in Human Civilization. Oxford University Press.
George, A. (2003). The Epic of Gilgamesh. Penguin Classics.
Gesell, G. C. (1985). Town, Palace, and House Cult in Minoan Crete. P. Åströms förlag. (Studies in Mediterranean Archaeology, Vol. 67)
Gill, A. K. (2009). Honor Killings and the Quest for Justice in Black and Minority Ethnic Communities in the United Kingdom. Criminal Justice Policy Review, *20*(4), 475-494.
Gilligan, C. (1982). In a Different Voice. Harvard University Press.
Gilligan, C. (2002). The Birth of Pleasure. Alfred A. Knopf.
Ginzberg, L. (1909–1938). The Legends of the Jews (Vols. 1–7). The Jewish Publication Society of America.
Glick, P., & Fiske, S. T. (1996). The Ambivalent Sexism Inventory. Journal of Personality and Social Psychology, *70*(3), 491-512.
Goodall, J. (1986). The Chimpanzees of Gombe: Patterns of Behavior. Harvard University Press.
Goodison, L. (1989). Death, Women, and the Sun: Symbolism of Regeneration in Early Aegean Religion. University of London, Institute of Classical Studies.
Goodison, L., & Morris, C. (Eds.). (1998). Ancient Goddesses: The Myths and the Evidence. University of Wisconsin Press.
Goody, J. (1986). The Logic of Writing and the Organization of Society. Cambridge University Press.
Goody, J. (1987). The Interface Between the Written and the Oral. Cambridge University Press.
Gorbachev, M. (1987). Perestroika: New Thinking for Our Country and the World. Harper & Row.
Grinde, D. A., & Johansen, B. E. (1991). Exemplar of Liberty: Native America and the Evolution of Democracy. American Indian Studies Center, University of California, Los Angeles.
Gruenbaum, E. (2001). The Female Circumcision Controversy: An Anthropological Perspective. University of Pennsylvania Press.
Harris, M. (2001). Cultural Materialism: The Struggle for a Science of Culture (Updated ed.). AltaMira Press.
Harris, R. (1986). The Origin of Writing. Open Court.
Harris, R. (1990). Images of Women in the Gilgamesh Epic. Harvard Semitic Studies, *37*, 219-230.
Haviland, W. A., Prins, H. E. L., McBride, B., & Walrath, D. (2010). Cultural Anthropology: The Human Challenge. Cengage Learning.
Hawley, J. S., & Wulff, D. M. (Eds.). (1998). Devi: Goddesses of India. Motilal Banarsidass.
Hesiod. (1988). Works and Days (M. L. West, Trans.). Oxford University Press.
Hobsbawm, E. J., & Ranger, T. (Eds.). (1983). The Invention of Tradition. Cambridge University Press.
Hohmann, G., & Fruth, B. (2000). Use and Function of Genital Contacts among Female Bonobos. Animal Behaviour, *60*(1), 107-120.
Hohmann, G., & Fruth, B. (2003). Culture in Bonobos? Current Anthropology, *44*(4), 563-571.
Hooks, B. (1981). Ain't I a Woman: Black Women and Feminism. South End Press.
Hooks, B. (2000). Feminist Theory: From Margin to Center (2nd ed.). Pluto Press.
Hooks, B. (2000). Where We Stand: Class Matters. Routledge.
Hooks, B. (2004). The Will to Change: Men, Masculinity, and Love. Washington Square Press.
Hosken, F. P. (1979). The Hosken Report: Genital and Sexual Mutilation of Females. Women's International Network News.
Human Rights Watch. (2015). Bashed Up: Family Violence in Papua New Guinea. Human Rights Watch.
Innis, H. A. (1951). The Bias of Communication. University of Toronto Press.
Isaacson, W. (2014). The Innovators: How a Group of Hackers, Geniuses, and Geeks Created the Digital Revolution. Simon & Schuster.
Jablonski, N. G. (2013). Skin: A Natural History. University of California Press.
Jacobsen, T. (1976). "And Death the Journey's End": The Gilgamesh Epic. In The Treasures of Darkness: A History of Mesopotamian Religion (pp. 193-219). Yale University Press.
Jacobsen, T. (1976). The Treasures of Darkness: A History of Mesopotamian Religion. Yale University Press.
Jaggar, A. M. (1983). Feminist Politics and Human Nature. Rowman & Littlefield.
Johansen, B. E. (1993). Life and Death in Mohawk Country. Fulcrum Publishing.
Johansen, B. E. (2004). The Encyclopedia of Native American Economic History. Greenwood Press.
Johansen, B. E., & Mann, B. A. (Eds.). (2000). Encyclopedia of the Haudenosaunee (Iroquois Confederacy). Greenwood Press.
Johnson, A. G. (2005). The Gender Knot: Unraveling Our Patriarchal Legacy. Temple University Press.
Kahn, C. H. (1994). Anaximander and the Origins of Greek Cosmology. Hackett Publishing Company.
Kano, T. (1992). The Last Ape: Pygmy Chimpanzee Behavior and Ecology. Stanford University Press.
Kearney, M. C. (2017). Gender and Rock. Oxford University Press.
Keegan, J. (1993). A History of Warfare. Alfred A. Knopf.
Kelly, J. (1986). Women, History, and Theory: The Essays of Joan Kelly. University of Chicago Press.
Kimmel, M. S. (1994). Masculinity as Homophobia: Fear, Shame, and Silence in the Construction of Gender Identity. In H. Brod & M. Kaufman (Eds.), Theorizing Masculinities. Sage Publications.
Kimmel, M. S. (2000). The Gendered Society. Oxford University Press.
Kimmel, M. S. (2008). Guyland: The Perilous World Where Boys Become Men. HarperCollins.
Kimmel, M. S. (2012). Manhood in America: A Cultural History (3rd ed.). Oxford University Press.
Kovacs, M. G. (Trans.). (1989). The Epic of Gilgamesh. Stanford University Press.
Kramer, S. N. (1961). History Begins at Sumer: Thirty-Nine Firsts in Man's Recorded History. University of Pennsylvania Press.
Kramer, S. N. (1963). The Sumerians: Their History, Culture, and Character. University of Chicago Press.
Lacan, J. (1998). The Seminar of Jacques Lacan: Book XX (B. Fink, Trans.). W. W. Norton & Co.
Lacan, J. (2006). Écrits: The First Complete Edition in English (B. Fink, Trans.). W. W. Norton & Co.
Lacan, J. (2007). The Seminar of Jacques Lacan, Book XVII: The Other Side of Psychoanalysis (R. Grigg, Trans.). W. W. Norton & Co.
Leick, G. (1994). Sex and Eroticism in Mesopotamian Literature. Routledge.
Lerner, G. (1986). The Creation of Patriarchy. Oxford University Press.
Levin, G. (2008). Becoming Judy Chicago: A Biography of the Artist. Crown Publishers.
Lewin, K. (1951). Field Theory in Social Science: Selected Theoretical Papers (D. Cartwright, Ed.). Harper & Row.
Lightfoot-Klein, H. (1989). Prisoners of Ritual: An Odyssey Into Female Genital Circumcision in Africa. Haworth Press.
Liverani, M. (2004). Myth and Politics in Ancient Near Eastern Historiography (Z. Bahrani & M. Van De Mieroop, Eds.). Cornell University Press.
Lloyd, G. E. R. (2009). Disciplines in the Making: Cross-Cultural Perspectives on Elites, Learning, and Innovation. Oxford University Press.
Loudon, I. (1992). Death in Childbirth: An International Study of Maternal Care and Maternal Mortality, 1800-1950. Clarendon Press.
Maathai, W. (2004). The Green Belt Movement: Sharing the Approach and the Experience. Lantern Books.
MacDonald, G. (1981). Lilith: A Romance. Eerdmans Publishing.
MacKinnon, C. A. (1989). Toward a Feminist Theory of the State. Harvard University Press.
Mahalik, J. R., Burns, S. M., & Syzdek, M. (2007). Masculinity and perceived normative health behaviors as predictors of men's health behaviors. Social Science & Medicine, *64*(11), 2201-2209.
Mann, B. A. (2000). Iroquoian Women: The Gantowisas. Peter Lang Publishing.
Mann, C. C. (2005). 1491: New Revelations of the Americas Before Columbus. Knopf.
Manu. (1991). The Laws of Manu (W. Doniger & B. K. Smith, Trans.). Penguin Classics.
Marinatos, N. (1993). Minoan Religion: Ritual, Image, and Symbol. University of South Carolina Press.
Merchant, C. (1990). The Death of Nature: Women, Ecology, and the Scientific Revolution. HarperOne.
Meyer, E. J. (2009). Gender, Bullying, and Harassment: Strategies to End Sexism and Homophobia in Schools. Teachers College Press.
Mies, M. (1986). Patriarchy and Accumulation on a World Scale: Women in the International Division of Labour. Zed Books.
Mies, M., & Shiva, V. (1993). Ecofeminism. Zed Books.
Morgan, L. H. (1877). Ancient Society: Or, Researches in the Lines of Human Progress from Savagery, Through Barbarism to Civilization. Henry Holt and Company.
Neusner, J. (2011). The Babylonian Talmud: A Translation and Commentary. Hendrickson Publishers.
Nietzsche, F. (1968). The Will to Power (W. Kaufmann & R. J. Hollingdale, Trans.; W. Kaufmann, Ed.). Vintage Books.
Nietzsche, F. (2003). Thus Spoke Zarathustra (R. J. Hollingdale, Trans.). Penguin Books.
Nishida, T. (Ed.). (1990). The Chimpanzees of the Mahale Mountains: Sexual and Life History Strategies. University of Tokyo Press.
Noble, S. U. (2018). Algorithms of Oppression: How Search Engines Reinforce Racism. New York University Press.
Oakley, A. (1984). The Captured Womb: A History of the Medical Care of Pregnant Women. Basil Blackwell.
Ober, J. (1998). Political Dissent in Democratic Athens: Intellectual Critics of Popular Rule. Princeton University Press.
Offen, K. (2000). European Feminisms, 1700-1950: A Political History. Stanford University Press.
Olivelle, P. (1998). The Early Upanishads: Annotated Text and Translation. Oxford University Press.
Ong, W. J. (1982). Orality and Literacy: The Technologizing of the Word. Methuen.
Ortner, S. B. (1974). Is Female to Male as Nature is to Culture? In M. Z. Rosaldo & L. Lamphere (Eds.), Woman, Culture, and Society. Stanford University Press.
Parish, A. R. (1996). Female Relationships in Bonobos (Pan paniscus): Evidence for Bonding, Cooperation, and Female Dominance in a Male-Philopatric Species. Human Nature, *7*(1), 61-96.
Patai, R. (1990). The Hebrew Goddess (3rd enlarged ed.). Wayne State University Press.
Pateman, C. (1988). The Sexual Contract. Stanford University Press.
Paul, D. Y. (1985). Women in Buddhism: Images of the Feminine in the Mahayana Tradition. University of California Press.
Pease, B. (2010). Undoing Privilege: Unearned Advantage in a Divided World. Zed Books.
Petchesky, R. P. (1985). Abortion and Woman's Choice: The State, Sexuality, and Reproductive Freedom. Northeastern University Press.
Piketty, T. (2014). Capital in the Twenty-First Century. Belknap Press of Harvard University Press.
Plaskow, J. (1990). Standing Again at Sinai: Judaism from a Feminist Perspective. Harper & Row.
Plato. (2004). Republic (C. D. C. Reeve, Trans.). Hackett Publishing Company.
Postman, N. (1992). Technopoly: The Surrender of Culture to Technology. Alfred A. Knopf.
Reed, E. (1975). Woman's Evolution from Matriarchal Clan to Patriarchal Family. Pathfinder Press.
Richerson, P. J., & Boyd, R. (2005). Not by Genes Alone: How Culture Transformed Human Evolution. University of Chicago Press.
Roscoe, W. (1991). The Zuni Man-Woman. University of New Mexico Press.
Ruether, R. R. (1975). New Woman, New Earth: Sexist Ideologies and Human Liberation. Seabury Press.
Ruether, R. R. (1983). Sexism and God-Talk: Toward a Feminist Theology. Beacon Press.
Russell, J. B. (1977). The Devil: Perceptions of Evil from Antiquity to Primitive Christianity. Cornell University Press.
Sanday, P. R. (1981). Female Power and Male Dominance: On the Origins of Sexual Inequality. Cambridge University Press.
Sanday, P. R. (2002). Women at the Center: Life in a Modern Matriarchy. Cornell University Press.
Sapolsky, R. M. (2005). Monkeyluv: And Other Essays on Our Lives as Animals. Scribner.
Sapolsky, R. M. (2005). The Influence of Social Hierarchy on Primate Health. Science, *308*(5722), 648-652.
Sartre, J.-P. (2007). Existentialism Is a Humanism (C. Macomber, Trans.). Yale University Press.
Schmandt-Besserat, D. (1992). Before Writing (Vol. 1: From Counting to Cuneiform; Vol. 2: A Catalog of Near Eastern Tokens). University of Texas Press.
Schwartz, H. (2008). Tree of Souls: The Mythology of Judaism. Oxford University Press.
Scourfield, J. (2005). Suicidal Masculinities. Sociological Research Online, *10*(2), 35-44.
Seligman, M. E. P. (1972). Learned Helplessness. Annual Review of Medicine, *23*, 407-412.
Seligman, M. E. P. (1975). Helplessness: On Depression, Development, and Death. W. H. Freeman.
Shiva, V. (1989). Staying Alive: Women, Ecology and Development. Zed Books.
Tickner, J. A. (1992). Gender in International Relations: Feminist Perspectives on Achieving Global Security. Columbia University Press.
Tigay, J. H. (2002). The Evolution of the Gilgamesh Epic. Bolchazy-Carducci.
Trible, P. (1978). God and the Rhetoric of Sexuality. Fortress Press.
UNESCO. (2014). Teaching and Learning: Achieving Quality for All (EFA Global Monitoring Report). UNESCO.
UNESCO. (2021). Global Education Monitoring Report 2021/2: Non-state Actors in Education: Who Chooses? Who Loses? UNESCO.
Vanstiphout, H. L. J. (2004). Epics of Sumerian Kings: The Matter of Aratta (J. S. Cooper, Ed.). Brill.
Venables, R. W. (2004). American Indian History: Five Centuries of Conflict & Coexistence. Clear Light Publishers.
Vlastos, G. (1991). Socrates: Ironist and Moral Philosopher. Cornell University Press.
Wadud, A. (1999). Qur'an and Woman: Rereading the Sacred Text from a Woman's Perspective. Oxford University Press.
Walby, S. (1990). Theorizing Patriarchy. Basil Blackwell.
Walker, A. (1975). In Search of Zora Neale Hurston. Ms. Magazine, 74–89.
Walker, B. G. (1996). The Woman's Encyclopedia of Myths and Secrets. HarperOne.
Wallace, A. F. C. (1969). The Death and Rebirth of the Seneca. Random House.
Wallace, P. A. W. (1994). The White Roots of Peace: The Iroquois Book of Life. Clear Light Publishers.
Wallerstein, I. (1974). The Modern World-System I: Capitalist Agriculture and the Origins of the European World-Economy in the Sixteenth Century. Academic Press.
Warner, M. (1994). From the Beast to the Blonde: On Fairy Tales and Their Tellers. Farrar, Straus and Giroux.
Warren, K. J. (2000). Ecofeminist Philosophy: A Western Perspective on What It Is and Why It Matters. Rowman & Littlefield.
Warren, K. J., & Erkal, N. (1997). Ecofeminism: Women, Culture, Nature. Indiana University Press.
Weatherford, J. (1990). Indian Givers: How the Indians of the Americas Transformed the World. Ballantine Books.
White, F. J. (1996). Comparative Socioecology of Pan Paniscus. In Great Ape Societies. Cambridge University Press.
White, L. (1967). The Historical Roots of Our Ecologic Crisis. Science, *155*(3767), 1203–1207.
Wilson, E. O. (1984). Biophilia. Harvard University Press.
Wilson, M. L., & Wrangham, R. W. (2003). Intergroup Relations in Chimpanzees. Annual Review of Anthropology, *32*(1), 363–392.
Wolf, N. (1990). The Beauty Myth. HarperCollins.
Wolkstein, D., & Kramer, S. N. (1983). Inanna: Queen of Heaven and Earth: Her Stories and Hymns from Sumer. Harper & Row.
Wrangham, R. W. (1999). Evolution of Coalitionary Killing. Yearbook of Physical Anthropology, *42*(S29), 1–30.
Wrangham, R. W., & Peterson, D. (1996). Demonic Males: Apes and the Origins of Human Violence. Houghton Mifflin.
Žižek, S. (1989). The Sublime Object of Ideology. Verso.
Žižek, S. (1991). Looking Awry: An Introduction to Jacques Lacan through Popular Culture. MIT Press.
Žižek, S. (1999). The Ticklish Subject: The Absent Centre of Political Ontology. Verso.
Žižek, S. (2001). The Fright of Real Tears: Krzysztof Kieślowski between Theory and Post-Theory. British Film Institute.
Žižek, S. (2006). How to Read Lacan. W. W. Norton & Co.
Žižek, S. (2008). In Defense of Lost Causes. Verso.
Žižek, S. (2012). Less Than Nothing: Hegel and the Shadow of Dialectical Materialism. Verso.
Žižek, S. (2014). Žižek's Jokes: (Did You Hear the One About Hegel and Negation?). MIT Press.
Žižek, S. (2020). Pandemic! COVID-19 Shakes the World. OR Books.